Читаем Ведьмино отродье полностью

— Чем пахло? — спросил он. — Не благовониями?

— Нет, — ответил Роберт, пристально посмотрев на него. — Я так и думал, что вы зададите этот вопрос. Пахло гнилью, затхлостью, как будто что-то тлело уже много веков.

— Нашел, откуда исходил запах?

— Я открыл окна, и на какое-то время стало легче дышать. А когда я уходил, запахло вновь. Да так сильно, словно источник вони находился рядом. Понимаете, сэр, сложно объяснить, что я почувствовал, но все сводится к одному — я был рад выбраться из квартиры!

Доктор Кеан встал и, сцепив руки за спиной, начал мерить шагами комнату.

— Вечером, — сказал он внезапно, — что произошло вечером?

Сын продолжил:

— Я вернулся около половины десятого. Я так закружился днем, что почти забыл о случившемся. Конечно, не совсем забыл, но не думал об этом, пока не открыл дверь. И даже после этого не думал — надел халат и тапочки, уютно устроился в кресле и начал читать. Ничего необычного — ни малейшего намека на странности — не наблюдалось. Книга была одной из моих любимых — «Вверх по Мисси-

сипи» Марка Твена, рядом стояла большая бутылка светлого пива, во рту дымилась трубка.

Тут занервничал и сам Роберт — встал, подошел к камину и стряхнул туда длинный столбик пепла с сигары. Облокотившись о каминную полку, он возобновил рассказ:

— Часы на Соборе святого Павла пробили половину одиннадцатого и в эту минуту погасла моя трубка. Я начал разжигать ее и опять почувствовала проклятую вонь. Я и не вспоминал о ней и потому от неожиданности даже подпрыгнул и выругался. А вонь все крепчала и крепчала. Я поспешно закурил трубку. Но это не помогло: аромат табака ничуть не забил кошмарной едкости этого запаха.

Я снял с настольной лампы абажур и огляделся. Ничего необычного не заметил. Оба окна были открыты, и я высунулся из одного из них — а вдруг запах идет с улицы? Нет. Воздух снаружи был свеж и чист. Потом я вспомнил, что, когда уходил днем, мне показалось — запах усиливался в прихожей у входной двери. Я ринулся туда. В коридоре ничем не пахло, но, — он сделал паузу, посмотрев на отца, — не простоял я там и тридцати секунд, как зловоние начало окутывать меня, словно я стоял в жерле вулкана. Богом клянусь, сэр, оно меня… преследовало!

Доктор Кеан стоял в тени за большим столом, глядя, как сын судорожно допивает виски.

— У меня внутри все перевернулось, — скороговоркой продолжал Роберт. — Я осознал, что за этой гадостью кроется нечто, управляющее ею, и еще я понял, что сейчас она меня поглотит. Я вернулся в спальню. Здесь запах был не так силен, но я замер в ожидании у стола, а запах становился все крепче и крепче — я чуть не задохнулся. Нервы шалили, но я держал себя в руках. Я принялся за дело — начал методично окуривать комнату. Честно говоря, я понимал, что это не поможет, но не мог сдаться и бездействовать. Вы понимаете меня, сэр?

— Вполне, — спокойно ответил доктор Кеан. — И вижу в произошедшем целенаправленную попытку избавиться от вторжения, и пусть она оказалась бесполезной, решение само по себе было правильным. Продолжай.

— Когда пробило одиннадцать, я почувствовал тошноту и сдался. Воздух в комнате был ядовит, в буквальном смысле этого слова. Я опустился в кресло и стал ждать конца. И вдруг в сумрачных углах комнаты, там, куда не доходит свет лампы, я заметил темные пятна. Сначала я пытался уверить себя, что мне показалось, но одно из них скользнуло вниз по книжному шкафу и направилось по ковру в мою сторону. Тут я понял, что мне не мерещится. Клянусь всем святым, сэр, — его голос дрожал, — либо я сошел с ума, либо вся комната наполнилась чем-то ползучим! Пятна были везде: на полу, стенах, на потолке надо мной! Там, куда падал свет, ничего не было, но темнота жила, захваченная существами размером с две ладони, и в растущей тишине…

Роберт охрип. Доктор Кеан, недвижный как изваяние, смотрел на него.

— В тишине они почти неслышно жужжали.

Оба молчали. По Хаф-Мун-стрит проехал автомобиль, и вновь все затихло. Часы пробили половину первого. Заговорил доктор Кеан:

— Что-то еще?

— Да, сэр. Я вцепился в подлокотники, почувствовав, что, если не найду под руками поддержки, сойду с ума. До моего левого запястья, — он взглянул на упомянутое место почти с отвращением, — дотронулось что-то волосатое и невыразимо противное. Просто легко коснулось, и даже это было слишком. Мне стыдно признаться, сэр, но я завизжал, завопил, как истеричка, а потом бросился наутек! Я убегал из собственной квартиры, схватив пальто и шляпу, халат же бросил на пол!

Он повернулся и поставил оба локтя на каминную полку, закрыв лицо ладонями.

— Выпей-ка еще, — сказал доктор Кеан. — Ты ведь сегодня был у Энтони Феррары? Как он принял тебя?

— Да, расскажу вам и об этом, — продолжил Роберт, наливая содовую в бокал. — Там бывает… Майра.

— Где? У него в квартире?

— Да.

Доктор Кеан опять зашагал по комнате.

— Не удивлен, — произнес он. — Ее с детства учили относиться к нему, как к брату. И все же необходимо положить этому конец. Как ты об этом узнал?