Читаем Ведьмино логово полностью

Было очевидно, что сэр Бенджамен настолько сбит с толку, что ему хочется как можно скорее закончить совещание. В глазах его отчетливо отражался стаканчик виски с содовой в значительно большей степени, чем какие бы то ни было подозрения. Они распрощались довольно неловко, путаясь в очередности, раскланиваясь друг с другом по нескольку раз. Рэмпол задержался у дверей, так как Дороти тронула его за рукав.

Если вопросы сэра Бенджамена подействовали ей на нервы, она ничем этого не выдала. Просто казалась задумчивой, как бывают задумчивы скрытные дети.

– Эта бумажка, которую я вам показала, – проговорила она, – ну, стихи – теперь мы понимаем, правда?

– Да, это какое-то описание. Предполагалось, что наследник должен их разгадать...

– Но для чего? – воскликнула она с какой-то даже яростью. – Зачем?

В голове у Рэмпола вертелась одна фраза, которую небрежным тоном произнес адвокат. Он пытался вспомнить... Вот оно, наконец... теперь можно спросить.

– Там было четыре ключа... – начал он и посмотрел на Дороти.

– Да.

– От двери кабинета смотрителя. Вполне понятно, от сейфа и от шкатулки, которая находилась внутри; эти три ключа не вызывают никаких сомнений, они вполне объяснимы. Но... но при чем тут ключ от железной двери, ведущей на балкон? Кому и зачем он мог понадобиться? Можно только предположить, что в инструкции, если ее правильно понять, сказано, что человек должен выйти на балкон...

В уме снова зашевелились неясные предположения, которые так занимали сэра Бенджамена. Все указания были направлены на балкон. Рэмпол вспомнил плющ, каменную балюстраду, два углубления в камне, которые обнаружил доктор Фелл. Западня...

Он вздрогнул, поймав себя на том, что говорит вслух. Он понял это по тому, как она быстро посмотрела на него, и выругал себя за то, что у него вырвались эти слова. А сказал он вот что:

– Герберт... все говорят, что он был изобретатель...

– Вы считаете, что он?..

– Нет! Я сам не знаю, что мне приходит в голову.

Она отвернулась, задумчиво глядя в глубину сумеречного холла.

– Тот, кто это сделал, убил и отца тоже. Все вы так думаете. Но послушайте! У него была причина. Теперь-то я знаю: причина была. Это ужасно, чудовищно... но... Боже мой! Я надеюсь, что это правда! Не смотрите на меня так. Я еще не сошла с ума. Уверяю вас.

Ее тихий голос звучал глухо, отдельные слова и звуки начали сливаться между собой, словно она видела, как из тумана рождаются смутные видения. В глазах появился жутковатый блеск.

– Послушайте. Эта бумага... она указывает направление. К чему? Если отца убили, если убили с какой-то целью, а не потому, что над нами висит проклятие, – что тогда?

– Я не знаю.

– А я, кажется, знаю. Если отец был убит, он был убит совсем не из-за того, что следовал указаниям, изложенным в стихах. Что, если кто-то другой разгадал тайну стихов? Может быть, где-то что-то спрятано, и в стихотворении содержится ключ, и преступник убил отца, потому что тот застал его, когда он разыскивал это место...

Рэмпол вглядывался в ее напряженное лицо, смотрел на беспокойные руки, которые слегка шевелились, словно пытаясь поймать в воздухе ответ на загадку.

– Неужели вы... неужели вы имеете в виду тайный клад? Какая дикая мысль!

Она кивнула.

– Пусть дикая, какая разница... Для меня важно другое. Если это действительно правда – как же вы не понимаете? – значит, нет никакого проклятия, никакого безумия. Нет во мне дурной крови, ни в ком из нас ее нет. Вот что для меня важно...

Она продолжала, еще понизив голос:

– Вы не знаете, что это значит – все время думать, что у тебя в роду дурное семя, не забывать об этом ни на минуту, не знаете, какой может быть ад у тебя в душе, хуже, чем ад...

Он тронул ее за руку. Воцарилось напряженное молчание. В мрачном сумраке затененной комнаты таились, метались неуловимые страхи, хотелось вырваться из них, открыть окна, впустить в комнату свет.

– ... вот почему я надеюсь, я молю Бога, чтобы это было правдой. Мой отец умер, брат тоже, этого уже не изменишь. Но тогда, по крайней мере, все становится ясным и понятным. Все равно что автомобильная катастрофа. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да, и мы должны разгадать секрет криптограммы, если этот секрет существует. Вы не могли бы дать мне копию стихотворения?

– Пойдемте в кабинет, перепишите его, пока остальные еще не ушли. Мы не должны встречаться некоторое время.

– Но почему же? Я хочу сказать, вы не должны мне запрещать... Мы обязательно должны видеться, хотя бы урывками, на несколько минут!..

Она медленно подняла глаза и посмотрела на него.

– Нельзя. Люди начнут сплетничать.

Затем, глядя на то, как он тупо кивает головой, она подняла руки, как будто бы собираясь его обнять, и продолжала, словно через силу:

– О, неужели вы думаете, что мне этого не хочется! Хочется. Даже больше, чем вам. Только это невозможно. Начнутся разговоры. Будут говорить всякие гадости, что я чудовище, а не сестра, – может быть, я и вправду такая.

Она вздрогнула.