Вот еще кто-то идет. На этот раз Брайан Уэнтворт. Он промелькнул и исчез в дальнем конце тропы, чем немало обрадовал Нэн — вряд ли Брайан может кому-то помочь. И наконец — сегодня задворки пользовались необыкновенной популярностью — показался Нирупам Сингх. Он появился с другой стороны. Вид у него был довольный.

— Я снял заклятье с Саймона Силверсона, — сообщил он. — Заставил его сказать, что все, что он говорит — неправда.

— Хорошо, — ответила Нэн. Она отошла от него и снова свернула за угол библиотеки. Так что, она больше не ведьма? Она поворошила туфлей кучку опавших листьев и пустых пакетов от чипсов, которые загнал в угол ветер. Надо проверить. Может, превратить их во что-нибудь?

Нирупам свернул за угол вслед за ней,

— Подожди! — окликнул он Нэн. — Это я написал тебе ту записку.

Ужасно некстати! Нэн притворилась, что ей страшно интересно ворошить опавшие листья.

— Мне помощь не нужна, — резко ответила она.

Нирупам улыбнулся и прислонился к стене библиотеки, словно грелся на солнышке. Нэн обнаружила, что Нирупам умеет сильно влиять на других — хотя солнце едва проглядывало из-за облаков, а ветер так и швырял пустые пакеты, от Нирупама прямо-таки шло тепло — настолько было похоже, что он загорает.

— Все думают, что ты ведьма,— сказал он.

— Да, я ведьма, — с нажимом заявила Нэн. Ей самой хотелось в это верить.

— Не стоит так сразу все признавать, — посоветовал Нирупам. — Ладно, неважно. Важно то, что не сегодня-завтра кто-нибудь помчится к мисс Кэдвалладер и настучит на тебя.

— Вряд ли. Все хотят, чтобы я им колдовала, — возразила Нэн.

— Тереза не хочет. — Нирупам прищурился на солнце. — И вообще всем угодить невозможно. Скоро кому-нибудь что-нибудь не понравится. Я точно знаю, потому что мой брат пытался быть любезным со всеми своими слугами. Но один из них решил, что брат платит другим слугам больше, заявил в полицию и брата сожгли на улицах Дели.

— Прости, я не знала... — сказала Нэн. Она искоса посмотрела на Нирупама. “У него профиль, как у ястреба, — подумала она. — И он ужасно грустный”.

— Маму тоже сожгли, потому что она пыталась спасти его, — продолжал Нирупам. — Поэтому папа решил переехать сюда, но тут все то же самое. Я тебе вот что хотел сказать: я слышал, что в Англии есть подпольная служба спасения для ведьм. Там помогают попавшим в беду ведьмам и колдунам, только надо добраться до их отделения, пока не пришли инквизиторы. Я не знаю, куда обращаться и кого спрашивать, но Эстель знает. Если тебя обвинят, спроси Эстель, что делать.

— Эстель? — удивилась Нэн. Она вспомнила мягкий взгляд карих глаз Эстель, ее мягкие кудряшки, назойливую болтовню и мерзкую манеру во всем подражать Терезе. Неужели Эстель в состоянии кому-то помочь?

— Она очень даже ничего, — сказал Нирупам. — Я довольно часто здесь с ней встречаюсь, чтобы поболтать.

— То есть чтобы она поболтала с тобой, — уточнила Нэн. Нирупам усмехнулся.

— Да, поговорить она здорова, — согласился он. — Но Эстель действительно может помочь. Она говорила, что ты ей нравишься. И огорчается, что ты ее не любишь.

Нэн остолбенела: Эстель? Не может быть — Нэн не нравилась никому. Но тут она вспомнила, что Эстель отказалась идти вместе со всеми мучить ее в ванной.

— Ладно, — сказала она. — Я спрошу Эстель, спасибо. Ты точно знаешь, что меня обвинят?

Нирупам кивнул:

— Куда деваться. Понимаешь, во втором “игрек” еще по крайней мере два колдуна...

— Два? — поразилась Нэн.— Нет, я знаю, что есть еще один. Это понятно. Но почему два?

— Говорю тебе, я понимаю в ведьмах, — объяснил Нирупам. — У каждой свой собственный стиль. Ну, как почерк у всех разный. Так вот, я же говорю, птиц на музыке напустил один человек, а заклятье на Саймона наложил совсем другой. Разные взгляды на жизнь. Но оба они наверняка понимают, что наделали глупостей и что надо было сидеть тихо — и теперь хотят свалить все на тебя. Тебя может обвинить кто-то из них. Поэтому тебе надо быть очень осторожной. Я тоже буду глядеть в оба, и, если что, сразу тебе скажу. И тогда спроси Эстель, что делать. Теперь понимаешь?

— Да, и спасибо тебе огромное, — сказала Нэн. Она с сожалением поняла, что не осмеливается ни во что превращать листья. И, несмотря на честное слово, на старой метле лучше бы теперь не летать. Нэн страшно перепугалась. Однако сила по-прежнему бурлила и смеялась в ней, хотя теперь нельзя быть ни в чем уверенной. “Берегись! — сказала она себе. — Так и спятить недолго!”

Глава девятая