Читаем ВЕДЬМАК полностью

Обернувшись полотенцем, Цири присела на табурет у колен чародейки. Йеннифэр расчесывала ей волосы, время от времени срезая ножницами какую-нибудь непослушную прядку.

— Ты на меня сердишься? — неуверенно спросила девочка. — За то, что… я была в башне?

— Нет. Но Нэннеке этого не любит. Ты же знаешь.

— Но ведь я ничего… Этот Ярре меня вообще не интересует. — Цири слегка зарумянилась. — Я только…

— Именно, — проворчала чародейка. — Ты только. Не строй из себя дитятко, ты уже не ребенок, напоминаю. Мальчик, видя тебя, распускает слюни и начинает заикаться. Разве не видишь?

— Я не виновата. Что же мне делать?

Йеннифэр перестала ее расчесывать, взглянула на девочку глубоким фиалковым взглядом.

— Не играй им. Это нехорошо.

— Я вовсе и не играю! Просто разговариваю!

— Хотелось бы верить, — чародейка щелкнула ножничками, подрезая очередную прядку, которая никак не желала лечь как надо, — что во время ваших бесед ты помнишь о моей просьбе!

— Помню, помню!

— Ярре — умный и толковый паренек. Одно-два неосторожных слова могут навести его на верный путь, на проблемы, о которых ему знать не положено. О которых вообще никто знать не должен. Никто, абсолютно никто не должен догадаться, кто ты.

— Я помню, — повторила Цири. — Никому ни словечка не сказала, успокойся. Скажи, поэтому мы так спешим уехать? Ты боишься, что кто-то мог узнать, что я здесь? Поэтому?

— Нет. По другим причинам.

— Потому… что может быть война? Все говорят о новой войне! Все об этом говорят, госпожа Йеннифэр.

— Верно, — холодно подтвердила чародейка, щелкая ножницами над ухом Цири. — Это тема из числа так называемых вечных. О войнах говорили, говорят и будут говорить. И не без причин — войны были и будут. Наклони голову.

— Ярре сказал, что войны с Нильфгаардом не будет. Рассказывал о каких-то аналогиях… Показывал карту. Я уже и сама не знаю, что об этом думать. Не знаю, что такое эти аналогии, наверно, что-то ужасненько мудреное… Ярре читает разные ученые книги и умничает, но я думаю…

— Интересно было бы узнать, что ты думаешь.

— В Цинтре… Тогда… Госпожа Йеннифэр, моя бабушка была гораздо умнее Ярре. Король Эйст тоже был умный, плавал по морям, видел все, даже нарвала и морского змея, поспорю, что и аналогию видел не раз. Ну и что? Неожиданно пришли они, нильфгаардцы…

Цири подняла голову, голос у нее сорвался. Йеннифэр обняла ее, крепко прижала к себе.

— Увы, — сказала она. — Увы, ты права, утенок. Если б умение пользоваться опытом и делать выводы помогало, все давно бы забыли, что такое война. Но тех, кто жаждет войны, никогда не сдерживали и не сдержат ни опыт, ни аналогии.

— Значит, все-таки… Значит, правда. Война будет. Поэтому нам надо уезжать?

— Не будем об этом. Не нервничай раньше времени.

Цири потянула носом.

— Я уже видела войну, — шепнула она. — И не хочу ее больше видеть. Никогда. Не хочу опять оставаться одна. Не хочу бояться. Не хочу снова потерять все, как тогда. Не хочу потерять Геральта… и тебя, госпожа Йеннифэр. Не хочу тебя потерять. Хочу быть с тобой. И с ним. Всегда.

— Будешь. — Голос чародейки слегка дрогнул. — И я буду с тобой, Цири. Всегда. Обещаю.

Цири снова засопела. Йеннифэр тихо кашлянула, отложила ножницы и гребень, встала, подошла к окну. Воронье продолжало каркать, направляясь к горам.

— Когда я сюда приехала, — заговорила вдруг чародейка своим обычным звучным, слегка насмешливым голосом, — когда мы встретились впервые… ты не любила меня.

Цири молчала.

«Наша первая встреча, — подумала она. — Помню. Я была с другими девочками в Гроте. Зарычка показывала нам растения и травы. Тут вошла Иоля Первая, что-то шепнула Зарычке на ухо. Монахиня поморщилась. А Иоля Первая подошла ко мне со странным выражением на лице. Собирайся, Цири, сказала, иди быстро в трапезную. Мать Нэннеке вызывает. Кто-то приехал.

Странные, многозначительные взгляды, волнение в глазах. И шепот. Йеннифэр. Чародейка Йеннифэр. Скорее, Цири, поторопись. Мать Нэннеке ждет. И она ждет тоже, чародейка.

Я тогда с первого мгновения знала, — подумала Цири, — что это она. Потому что я видела ее. Видела предыдущей ночью. В моем сне.

Она.

Тогда я не знала, как ее зовут. В моем сне она молчала. Только глядела на меня, а за ней во тьме я видела закрытые двери…»

Цири вздохнула. Йеннифэр повернулась, обсидиановая звезда на ее шее заискрилась тысячами бликов.

— Ты права, — серьезно согласилась девочка, глядя прямо в фиалковые глаза чародейки. — Я тебя не любила.

— Цири, — сказала Нэннеке, — подойди к нам. Это госпожа Йеннифэр из Венгерберга, магистр магии. Не бойся. Госпожа Йеннифэр знает, кто ты. Ей можно доверять.