Читаем Ведьма Сталинграда полностью

Но тут, к ее ужасу, в воздухе появились четыре Мессершмитта и сразу подбили один Як. Теперь численное превосходство было на стороне немцев, и советские самолеты улетели прочь. Софья видела, как подбитый Як падал по плавной кривой куда-то в лес впереди нее.

Может ли она помочь, или уже слишком поздно? Девушка рванула туда, откуда шел дым, и наткнулась на упавший Як. Одно крыло самолета было сломано, он лежал на боку на небольшой полянке. Софья подбежала к открытой кабине, но пилота не обнаружила. Может, он прыгнул с парашютом? Или его выбросило из кабины? «Где вы?» – крикнула девушка. Странно. К фюзеляжу подбирались языки пламени, и Софья отошла от самолета.

Раздались голоса и девушка обернулась. Позади нее стояли четыре немца с винтовками наперевес. Прекрасно зная, что ждет попавших в плен партизан, Софья вытащила пистолет и выстрелила в них, но в тот же миг пули пронзили ее грудь.

* * *

Беспомощная Настя лежала в кустах. Она слышала, как кричит какая-то девушка. Летчица попыталась ответить, но у нее вырвался лишь слабый стон. Спустя несколько мгновений она услышала перестрелку.

Голова у Насти раскалывалась от боли. Перед глазами все расплывалось: она могла видеть лишь какие-то зеленые пятна над головой. Грудная клетка горела огнем от каждого вдоха, а когда девушка пыталась двигать рукой, ее пронзала жуткая боль.

Настя не сразу поняла, что кольцо немецких солдат с винтовками, нацеленными ей в голову, сомкнулось вокруг нее. В последние секунды, пока она была в сознании, Настю мучило раскаяние, и лица тех, кого она подвела, пронеслись перед ее взором: ее матери, Кати, майора Расковой и, наконец, с невиданной горечью лицо Алекс. Затем ее снова поглотила тьма.

* * *

Настя очнулась от невыносимой боли. Ее перебрасывало из стороны в сторону по днищу телеги, запряженной лошадью. Ее глаза по-прежнему не могли сфокусироваться, но летчица разглядела мужчину, сидевшего рядом. На коленях у него лежала винтовка. С ужасом она осознала, что попала в плен. Это был худший из ее кошмаров.

Каждый раз, когда телегу подбрасывало, в правой руке и в груди Насти разливалась огненная боль. Вдобавок ее переполняло ощущение стыда и позора. Сам факт, что твой самолет сбили, не считался постыдным, но подразумевалось, что при этом пилот либо сумеет вернуться, либо должен с честью умереть. А она стала пешкой в руках врага.

Раз немцы потрудились вытащить ее из леса, значит, ее будут допрашивать. А она была так слаба, ей было так больно, что Настя была уверена: она расскажет все, что угодно, лишь бы прекратить эти страдания. Какое счастье, что она знала совсем немного полезной информации.

Пока они ехали, Настя то приходила в себя, то снова срывалась в темноту. Каждый раз пробуждаясь, она сталкивалась с той же самой адской болью и мешаниной в голове. Сложно сказать, как долго она пролежала в этой телеге. Ее мучила жажда. «Воды», – умоляла она снова и снова, но никто не обращал на нее внимания.

Наконец, когда она уже не могла пошевелить губами, она услышала, как кто-то подошел к телеге. Ее грубо стянули за ноги и поставили на землю, где она тут же рухнула как подкошенная.

Кто-то заорал, и Настю, подхватив под плечи, снова поставили на ноги. Она закричала от боли и двое мужчин, переговорив, положили ее на носилки и отнесли в какой-то грузовик. «Воды», – снова попросила летчица, но они уже ушли.

Настя лежала, у нее хватало сил лишь на то, чтобы дышать. Пожалуй, лучше бы она умерла. По крайней мере, немцы не смогли бы ее использовать. Но перед ней, наконец, возникли две фигуры.

– Он хочет знать, кто ты, – сказал один из них на прекрасном русском без какого-либо акцента. – Скажешь, и мы дадим тебе воды.

Мы? Неужели на стороне немцев были русские? Насте едва удавалось оставаться в сознании, претерпевая боль и жажду, но у нее хватило сил на гнев. При попадании в плен советским военнослужащим разрешалось называть свое имя, звание и род войск, но Настя не собиралась говорить даже этого.

Ее имя мелькало в газетах, она была известной летчицей. Какая удача будет для немцев захватить ее в плен. Она должна солгать.

– Александра Петрова, – кое-как произнесла летчица потрескавшимися губами.

– Какой полк?

– Воды.

Кто-то ткнул ее в ногу и заорал по-немецки.

– Девятый гвардейский, – Настя едва смогла произнести эти два слова – горло у нее нещадно горело. Это тоже была неправда. Она понятия не имела, где сейчас сражается 9-й гвардейский полк. Пусть подавятся бесполезными сведениями.

Внезапно к ее губам поднесли кружку с водой. Ей наклонили голову, чтобы она смогла достать, и Настя стала отчаянно глотать воду.

– Кто твой командир?

– Майор Смердяков. – Очередная ложь, хотя уже чуть более безрассудная. Удивительно, как вода укрепила ее дух.

– Смердяков? Никогда о таком не слышал.

– Его недавно повысили до этой должности, – продолжила Настя. А если бы этот идиот читал Достоевского, то узнал бы эту фамилию из «Братьев Карамазовых».

– Пока хватит.

Немец ушел, но русский остался.

– Глупая баба! Зачем рискуешь жизнью ради Сталина?