Огонь сжигал нити, жучков, пятна становились светлее и исчезали, но почему-то на старушку это не влияло. Достала последнюю белую свечу. Зажгла снова с оговором и заговором. Одной рукой приподняла ребенка, задрала на ней рубашонку. Стала огнем водить по спине, по нитям, которые шли к скрученному каналу. Читала, причитала, на огонь нитки наматывала и пережигала их. Просила покойницу отпустить ребенка. Постепенно скрутка-провод становился все тоньше и тоньше, а потом и вовсе исчез.

По тому месту, где провод был, поводила пламенем свечи, словно рану прижигала. Оставшийся огарок резко оплавился и бухнул в подсвечник некрасивой плюхой. Повертела головой, нет в комнате никого. Девочка задышала часто-часто, словно вынырнула из воды, в которую была долго погружена.

– Пить, – прошептала она.

Дала ей заранее приготовленную воду. Ребенок принялся жадно ее пить.

– Помыть бы тебя не мешало, – вслух сказала я.

– Она ушла? – спросила меня Манюня.

– От тебя ушла, а из дома – неизвестно. Смотреть надо.

– Я так устала, я так хочу спать, – сказала девочка, свернулась клубочком, закрыла глаза и тихо засопела.

Оставила ребенка в спальне и пошла смотреть, что происходит в других комнатах. Покойница металась из одного помещения в другое и везде натыкалась на пламя свечи, которое не давало ей возможности остаться здесь. Открыла окно, и старушка вылетела на волю. Стремилась она в сторону кладбища, а за ней бежал Волк, который корректировал направление, чтобы она не свернула с намеченного пути.

Прошлась снова по дому. В каждой комнате свечи горели по-своему, где-то ровно, где-то потрескивали, где-то оплывали. В спальне девочек воск раскладывался на лепестки, словно какой-то экзотический цветок.

Вышла на улицу, умыла лицо и руки. Любаня сидела на лавке около дома. Она подождала, когда я приду в себя, а потом только сорвалась с места и стала задавать мне вопросы.

– Как она?

– Спит. Проснется, пропарьте ее в баньке, если есть. Сразу ее не поднимайте и не тащите никуда, не заставляйте ходить. Полгода ребенок пролежал, массаж для ног и рук, все разминайте и растирайте. Зарядку делать первое время щадящую, – устало говорила ей.

– Хорошо, хорошо мы все сделаем, – затараторила она.

– Пока не будите ее, пусть спит. Там свечи по всему дому стоят, их не тушить, пусть сами догорают. Пока не догорят, в дом детей и животных не пускать. Воск после свечей закопать за территорией дома. Как все догорит, дом помыть. Кажется, все сказала, ничего не забыла.

В висках стучало, руки тряслись мелкой дрожью, в горле пересохло, коленки дрожали. Видно, переволновалась.

– Сколько мы вам должны? – спросила она.

– Не знаю, – махнула я рукой. – Воск у меня кончается, да и прополис, и от подмора я бы не отказалась, – думала я вслух.

– Хорошо, все привезем, – ответила она.

– Еще нужно помин бабушке оставить на кладбище и перед Хозяином и Хозяйкой извиниться за ребенка, – вспомнила я.

Я сделала несколько глотков воды из привезенной с собой бутылки. Что-то меня как-то развезло, не думала, что это так тяжко. Женщина переминалась с ноги на ногу, видно, ей не терпелось зайти в дом.

– Иди, – разрешила я.

Она рванула в комнату дочери. Тихо заплакала, когда увидела, что ребенок спокойно спит. Я прошла за ней. На тумбочке лежала восковая отливка, которая изображала силуэт убегающей женщины. Аккуратно зацепила ее салфеткой, завернула в нее. Вышла за ворота дома и прикопала недалеко.

Надеюсь, я все сделала правильно.

Старушка-молодушка

Уселась на лавку около дома, вдохнула воздух полной грудью. Из дома вышла Любаня.

– Пойдем к моим родителям, поужинаем, чаю попьем. Потом Петя тебя домой отвезет, – позвала она.

Кивнула головой, собрала себя в кучку и двинулась за полной женщиной. Прошли вдоль улицы и завернули в переулок, уткнулись в большой добротный дом. Калитка была открыта, как и дверь в хату. По коридору бегали дети, на кухне что-то жарилось и парилось. В зале было накрыто на стол. Я плюхнулась на диван, тут же ко мне на коленки забралась Анечка. Обвила меня ручками за шею и прижалась щекой к плечу.

– Бабушка ушла, да? – спросила девочка.

– Ушла, а Манюня твоя вернулась. Но сегодня придется ночевать здесь, пусть твоя сестренка выспится, – погладила я девочку по волосам, такая она была прелестная, как маленький ангелок.

– А ты всех прогнала?

– А у вас еще кто-то есть? – у меня побежали мурашки по спине.

– У меня есть друг, – тихо прошептала девочка мне на ушко. – Он мне многое рассказывает и показывает. Он мне сказал, что приедешь ты и спасешь мою сестренку. Он хороший, не прогоняй его.

– Ну, он же с тобой к бабушке пошел? – заглянула я в миленькое личико.

– Да, мы ушли вместе.

– Ну, вот видишь, значит, он где-то рядом, – успокоила я ребенка, стараясь всмотреться в ее ауру, но ничего такого я не видела, может, я просто устала.