На улице Грибоедова асфальт кончился. Понятно, почему так скептически ко мне отнеслась тетка из продмага. На полях и в огородах еще лежал снег, на дорогах же это было просто месиво из грязи и снежной каши. Голова моя садовая, надо было резиновые сапоги надевать, а не коротенькие ботиночки. Но назад я уже не вернусь, так что придется скакать по этой каше в том, что есть. Нашла нужный мне домик. Ну да, не такой красивый, как на картинке, но забор вроде целый и крепкий, хоть на это тратиться не придется. Дернула калитку, а там закрыто. Постучала, подождала, никто мне не открыл, тишина, только дождик глухо стучит по крыше.

Звоню хозяину дома, а там ни ответа, ни привета, вот те здравствуйте, а где все. Еще раз набираю, длинные гудки, пишу в Вайбер, шлю сообщения, осталось еще письмецо написать, тишина в эфире. Ну вот, приехали. Опять тыкаюсь в калитку – заперто, и никто не отзывается. Дождь набирает обороты и уже не моросит, а просто каплет, надолго меня не хватит при такой погоде. Оглядываюсь туда-сюда, все, как продавец обещал, место тихое, соседей мало. На улице семь домов, три из них завалились. Ни с одной ни с другой стороны жилых построек нет, кругом пустыри да заброшенные развалюхи. Снова звоню, гудки идут уже короткие, и во всех мессенджерах меня в черный список занесли. Тихо матерюсь и иду на остановку. Автобус в город должен подойти в шесть часов, это мне почти час тут куковать.

Зашла снова в магазин, спросила, может, хозяева дома ключи оставляли. Продавщица одарила меня таким взглядом, что можно было бы на него велосипед купить. Снова хмыкнула и брезгливо ответила, что она не справочное бюро и не бюро находок. Да, люди здесь однозначно добрые и отзывчивые, хотя по одному человеку все село не судят. Отправилась на остановку, постояла, подумала и вернулась к дому, может, владельцы дома у соседей каких ключи оставили, и сообщить забыли. Я все еще верила в человеческую порядочность.

Прошлась по улице, но нигде мне не открыли, то ли людей дома не было, то ли они чужим не открывают. Все прямо как в городе. Промокла практически насквозь, грела меня только одна мысль, что через полчаса подъедет автобус, и я укачу назад к своим баранам. Но в этот раз я снова не угадала: просидев сорок минут на остановке, автобуса я так и не дождалась. Позвонила в автовокзал, диспетчер мне сообщила, что транспорт по дороге сломался, и когда его наладят – неизвестно, в общем, не жди меня мама, заблудшего сына. В голове эхом прокатилась бардовская песня «Мать, мать, мать».

Ну что же, не все еще потеряно, буду вызывать такси. И тут меня ждало небезызвестное дерево фига, ну или жилище индейцев виг вам.

– В вашу сторону машин нет, – ответила мне диспетчер. – Поищите местного извозчика.

Да где же я его возьму-то, на улице ни души, даже собаки в будки попрятались в такую погоду. Одна я, неприкаянная душа, хожу-брожу по улицам. Вот тебе и купила домик в деревне. Позвонила мужу, а у него абонент не абонент. Понятное дело, любовь-морковь, телефон отключен, чтобы всякие не мешали. Что делать, ума не приложу.

Не было бы счастья, да несчастье помогло

Снова ткнулась в калитку в надежде, что, может, пока я бродила, появились хозяева. Но нет, снова дома нет никто. Ночевать на улице в такую погоду тот еще квест, да и не факт, что утром придет маршрутный автобус, ну может, частники появятся. Но где наша не пропадала, прорвемся.

Вспомнился мне тогда один случай из моей жизни, как меня первый супруг посреди ночи на улицу, на мороз в одних тапочках и ночной рубашке выставил. Дверь закрыл и сам спать лег спокойно. Надоела я ему, видите ли, в два часа ночи. Настучал мне по лицу предварительно. И вот стою я тогда вся такая красивая, реву, и снегом слезы вытираю, чтобы на морде лица синяков не осталось. До соседей не достучалась, да и стыдно мне тогда было: хороших жен на улицу не выгоняют, значит, сама виновата. Ни денег, ни мобильного телефона, ничего. Ночевала я тогда у соседей в холодной бане, благо у них там старые куртки висели. Завернулась и сидела на лавке, пока совсем замерзать не начала. Три часа, оказывается, можно на адреналине в холоде просидеть, и все жарко будет. Потом снова к дому пошла, стучала во все окна, звонила. Не открыл. Дверь дергала и ломилась, до тех пор, пока щеколда не разболталась и не отошла. Тогда-то я домой и попала.