Читаем Вечный странник полностью

На празднике св. Геворка Комитас так проникновенно пел в литургии, что растроганный католикос велел пригласить его к обеду. Комитаса долго искали, но не нашли. Католикос был недоволен. Объявился Комитас лишь вечером. В сумерках заметили, как он в рясе и в клобуке лазает через стену и отвели его к католикосу.

Куда ты пропал, не дал мне насладиться куском хлеба?

Комитас преклонил перед ним колено, но вместо того, чтобы повиниться, посмотрел на него своими ясными глазами и не скрывая радости сказал:

Знали бы вы, ваше святейшество, что за сокровища я нашел и принес с собой!

Церковный праздник вылился в настоящее гулянье. Люди понаехали отовсюду — тут были армяне из Васпуракана, из Ерзинка, из Хоя, из Араратской долины, из Ахалкалака и даже из Нового Нахичевана. Приехали они все в народных костюмах, со своей музыкой, со своими песнями и танцами. Просторный монастырский двор напоминал место для гуляний. До позднего вечера Комитас, устроившись на крыше одного из подсобных монастырских помещений, записывал все, что слышал. Теперь он с кипою этих записей в руках ждал, что скажет католикос.

— Спой, я послушаю,

Комитас, не прибегая к своим записям, спел подряд все песни, спел легко, ни разу не сбившись, словно пел их не в первый раз. От недовольства католикоса не осталось и следа. Он обнял Комитаса, поцеловал его в лоб и велел в дни народных празднеств заниматься лишь записью песен.

***

Вагаршапатский лес был излюбленным местом прогулок Комитаса. Сюда он приходил один и подолгу гулял, наслаждаясь безмятежностью окружающей природы. Любил он приходить сюда и вместе со своими учениками. Они здесь репетировали, пели, беседовали, играли в разные игры, в которых принимал участие и Комитас.

Был месяц май. Комитас бродил один в лесу, собирая лепестки дикой розы и наполняя ими небольшой бумажный кулечек. Он стоял перед разросшимся кустом, когда услышал едва различимый звук шагов. Должно быть, кто-то прятался за деревом.

Эй, выставь уши или подай голос, и я назову тебя,— сказал Комитас, глядя в ту сторону.

Прячущийся издал неопределенный звук.

Ясно, это ты, зокланд Манук, а литературное имя твое Варсам.

Смеясь, вышел из-за дерева Манук Абегян.

Хотел напугать тебя, но слух тебя и на этот раз не подвел.

Давнишние друзья вместе стали собирать лепестки дикорастущей розы. Я кладу два-три лепестка в чай и усталость как рукой снимает. Попробуй как-нибудь сам, — советовал Мануку Комитас.

Разговор постепенно перешел на серьезные темы. Комитас заговорил о народных четверостишиях.

Они неудобны для песен, неполнота какая-то чувствуется в них. Споешь один куплет, а что дальше делать? Для песни это мало, для песни надо не менее двух-трех куплетов.

Я думаю, что впечатление незавершенности создается от того, что мы имеем дело с их искаженными текстами. Было бы очень хорошо, если мы смогли издать сборник подлинных народных песен. Часто на одну и ту же мелодию .поют и .полный и неполный текст. Если суметь восстановить подлинный и лучший текст, то незавершенности не будет.

Комитасу эта идея понравилась. Впереди были летние каникулы. Надо разъезжающихся на каникулы учащихся снабдить тетрадями, чтобы они записали у себя в селах песни. Осенью они привезли бы свои записи.

Так и сделали.

Каждую осень учащиеся семинарии привозили с собой сотни песен. Так, за несколько лет набралось свыше 25.000 песен. Комитас и Манук Абегян упорно трудились над ними около двух-трех лет, классифицируя и редактируя их. В итоге они собрали 1300 четверостиший с разными вариантами. Друзья собирались издать сборник под названием «Тысяча и одна песня». Комитас хотел опубликовать их отдельными сборниками. Но из отредактированных ими 150 песен удалось опубликовать два сборника по 50 песен. Это были трудовые, обрядовые и лирические песни.

«Аида» в семинарии

Семинарский хор и оркестр готовились к публичному концерту. Задолго до предстоящего в Эчмиадзине концерта слух о нем распространился среди жителей Эриванской губернии. Все любители музыки спешили в Эчмиадзин на концерт в Геворкяновской семинарии.

Программа первого отделения целиком состояла из армянских народных песен в многоголосной обработке Комитаса. Слушатели впервые имели возможность услышать армянские песни в таком исполнении. Во втором отделении концерта прозвучали произведения европейских классиков. Комитас немало потрудился и осуществил постановку «Сцены в храме» из оперы Верди «Аида»... В оркестре звучит причудливая мелодия священного танца. На сцене ритуал освящения меча Радамеса, сопровождаемый призывами верховного жреца. Звучит хор жрецов, просящих богов даровать египетским воинам победу. Торжественный обряд в храме близится к концу — мощно нарастая, звучит музыка хора и оркестра, к ней присоединяется молитва жрецов, которая обращена к небесам...

Имя Комитаса снова у всех на устах. Все просят его повторить концерт в Эривани.

Наняв повозки, комитановокий хор отправился на свой первый выездной концерт.