Герман, петербургский писатель, бредит определенным типом женщин, которых считает ундинами, потомками русалок. Однако, встретив вполне человеческую Леру, он влюбляется, женится и, кажется, излечивается от дурманящих юношеских фантазий. Но проходит семь лет, и в жизни героя, пишущего роман о Викторин Мёран, прославленной натурщице Эдуарда Мане, появляется Анастасия, она же Ана, она же Стейша – неотразимая девушка эскорта и воплощение забытых грёз. Герман любит и жену, и Ану, и ни от одной из них не в силах отказаться.В истории любовных интриг Викторин Мёран Герман видит сходство с судьбой своей возлюбленной, и мысленно переносит ее во Францию второй половины XIX века. Реальность и фантазия путаются, приключенческий роман Германа и Аны развивается параллельно с его романом как жанром литературы.Автор же «Вечного эскорта» еще смелей своего героя: его интересует сама логика жизни блестящих девушек эскорта, со всем их размахом и неминуемым закатом. И все-таки эротизм романа – скорее, приправа к ностальгии по всему уходящему, чем самоцель, и в выигрыше остается читатель, ищущий не только острых ощущений, но и глубины.
Проза / Современная проза18+Саша Кругосветов
Вечный эскорт
Ангел за плечом, или Женская неуловимость
Размышления о романе Саши Кругосветова «Вечный эскорт»
Начну с банальности: а именно – сообщу, что женщина исключительно многолика. Женщина, вне всякого сомнения, есть тайна (простите, вновь вырвалась набившая оскомину банальщина, но, увы, без нее никуда не деться!). Попытка вникнуть в суть женщины, добраться до ее «сокровенного ядра», зафиксировать колебание ее энергий, «игру ее света» (игру, подобную северному сиянию) есть попытка задержать в кулаке воду, бессмысленная и бесполезная, – на какой-то момент вы ощутите нечто, но все равно H2
O просочится сквозь пальцы, ускользнет, утечет, испарится. Рискну также заметить, что такая изменчивость, такая «игра волн» озадачивает любого мужчину, изначального носителя жизненной логики, злит его, сбивает с толку, заставляет судорожно напрягаться в поисках решения проблемы, у которой, скажем честно, решения никакого нет и быть не может. Но что поделать! Каждый из нас в отношениях с женщиной все-таки положа руку на сердце жаждет некоего равновесия, некой устойчивости, некой фиксации момента – «остановись, мгновенье, ты прекрасно…», причем весьма неплохо, если мгновение действительно остановилось бы на довольно солидный промежуток времени, – да куда там! Как поется в песне: «Она сегодня здесь, а завтра будет в Осло, да, я попал впросак, да, я попал в беду…»Парадокс: женщина
Но вот поймать!
Она выскальзывает из самых цепких, самых ловких мужских пальцев…
Испаряется…
И тем не менее мужчины постоянно пытаются набросить на нее сеть, несмотря на всю тщетность и бессмысленность подобной охоты. Они мечтают остановить этот поистине грациозный, поистине волшебный бег, стреножить женщину так, как стреноживают яростных и буйных лошадей, связать ее, обездвижить, зафиксировать на операционном столе при помощи самых крепких пут, жгутов и зажимов и наконец-то по-мужски, не спеша, обстоятельно препарировать, разложить до атомов, рассмотреть в микроскоп каждую ее клеточку, не поддающуюся никакой логике и никаким законам. Со времен
Кстати, о Мане! Передо мной – книга «Вечный эскорт». Писатель Саша Кругосветов взялся за титаническую работу, силясь, подобно многим творцам до него, поймать неуловимое, схватить несхвачиваемое, анатомировать то, что не поддается скальпелю, и разглядеть то, что не поддается микроскопу, – поверьте, одним этим он заслуживает уважения со стороны даже самого предвзятого критика. Я уже читал этого автора и говорил о нем; что касается его «Эскорта», забегая вперед, замечу: на сегодняшний день, несмотря на стилистические, тактические и прочие огрехи книги (а они, можете мне поверить, есть), это лучшее, что мне приходилось у него читать.
Признаюсь, название романа насторожило. В нелегкие для современной прозы времена велик соблазн свести сюжет к очередной гламурной пошлятине, расписав в подробностях и красках похождения «эскортных» девиц, вся жизнь которых сводится к доению «священных коров» – пускающих слюни от старости и вожделения богатых папиков. И каковы же были мое облегчение и моя искренняя благодарность автору, когда я убедился в обратном!