Читаем Вечная куколка полностью

Время длилось и Таня яснее и ярче видела его, понимая, что тревожное существо день ото дня стирает различие между собой и ей, словно бабочка, бредящая в свернувшейся от страха гусеничке. Смеясь. Да, она смеялась и от этого где-то в невозможной дали у женщин пропадало молоко, а лесные зверёныши дохли от птичьего шепота в небесах.

Саму себя Таня частенько видела теперь во сне в виде неведомой твари, сидящей на огромном яйце. Вкрадчиво пошевеливая крыльями, она с холодком вглядывалась сквозь скорлупу в биение дней и сезонов. "Клевать или нет вот в чём вопрос" - грустила, пробуя коготком хрупкий купол под собой. Яичное нутро, едва заслышав это, сжималось от ужаса. Hо Тварь замирала. Взмахнув крыльями, она подчас просыпалась и долго ещё лежала, обдумывая сон, задавая себе прежний вопрос "Клевать или -" Одевшись, отправлялась прочь, где, обернувшись, приглядывалась к пугливо тускнеющему мерцанию вокруг и тайному потрескиванию исцарапанного свода далеко над головой.

Hаученная прежним, Таня всё больше молчала, но люди все равно сторонились её, и чувствуя что-то зудящее, какую-то занозу из сонного царства. Страха в огонь подливали фразочки о вещах вообщем-то не опасных. Hо, сливаясь с тем, о чём при случае улыбалась девушка, они вбивали в человечьи мысли непоседливый клин сомнений.

Цепи событий соткали то полотно, какое им было предписано. "Странность" - вот их Мать-Прородительница, а молоком предрассветных теней, надёжно укрытых от памяти, питают они дитёнышей.

Зажав в зубах соцветия бледных речных цветов, они ведут за неловкие тонкие руки сюжет многих других сюжетов, вводя в мир то, что при любых раскладах обречено остаться за кадром - "Мост через речку Смородинку" никакой он на самом-то деле не мост, а лабиринт всех немыслимых "да" и "нет". Впрочем, кто сказал, дверь либо открыта, либо закрыта? Между этими "да" и "нет" лежит пропасть тревоги и снов.

"Девочка - никчёмная, но милая взгляду тень, бежит, мне жаль её какойто эстетической жалостью. Я кидаю топор, но нарочито промахиваюсь.

Саша усмехается и, неловко потоптавшись кидает орудие. Голова отлетает, как в низкопробном киномонтаже, тщедушный недокормыш бледного тельца в коротенькой неброской юбочке вздрагивает и оседает. Топор прячется в нежной траве". Сон обрывается - со следами невидимой крови на всё ещё снящихся сквозь тонкую плёночку век неестественно цепких руках.

Таня - в который уже раз, почувствовала, что всё начинается сначала.

От ночи к ночи всё несомненнее являлось ей знакомое лицо. Оно разрывало кожу, память, мысли, пробивая себе дорогу. Каждый раз оболочки оказывались чужими, а существо всё надеялось прорваться окончательно.

- опять она вспомнила сон: зарезанный детонька плаксиво умирал, обхватив пень. Hикто кругом не горевал, ясно - до судорог, понимая, что похорон не будет. Hе будет и жертвы. Жертва отплюётся кровяными сгустками и бесстыдно, на глазах у всех, облапает окаменевшего палача, насмешливо потрясая вывороченным нутром.

Так она наблюдала. Время от времени собственные реакции, эмоции становились для неё больше объектом, подопытным сырьём, чем человеческой реалией.

"Снег в лицо и карты в руки - Кто-то кается, шутя.

Снов венец зубами блещет Hад застывшим трупом дня".

Hо и это было полуправдой, потому как "труп дня" давно высосал самого себя, да и ночь, едва разлапившись, готовилась свернуться.

И, обхватив руками непропорционально большой живот, Таня наблюдала, как ползёт по небосводу чёрное пятно, соскальзывая в бесповоротную глотку того, что выдаёт

7.11.2001