По пути в холл Хаген услышал, как Эвис Гил объясняла кому-то по телефону, что мистер Висарт из-за несчастного случая сегодня не сможет приехать.

— Возможно, завтра. Да, мы вам позвоним. Спокойной ночи.

Хаген не узнал, с кем она разговаривала. Он подозревал, что это мог быть Джек, но не спросил Эвис. Сейчас не время, к тому же он не был уверен, что Эвис можно задать такой вопрос.

Вместо этого он стал искать место, где мог бы без помех уединиться, и в конце концов отправился в беседку возле плавательного бассейна. Он сел в шезлонг, где прошлым вечером сидела Хильда, положил вверх ноги и расслабился. Вдруг ему в голову пришла мысль, и он тотчас встал.

Он пошел по траве к площадке для стрельбы из лука.

Одна подставка для луков была пуста. Хаген знал, что не хватает одного лука, хотя это не бросалось в глаза, а все колчаны были полны стрел. Хаген выбрал одну стрелу и рассеянно взвесил ее на руке. Лука он не взял.

Он приблизился метров на десять к пестро раскрашенным мишеням, за которыми стояли тюки с соломой. Подняв стрелу как копье, Хаген метнул ее в мишень. Стрела упала на траву. При следующих двух попытках произошло то же самое. Хаген подошел чуть ближе, и в четвертый раз ему удалось попасть в мишень и стальной наконечник повис на полотне.

Задумчивый, он вернулся к шезлонгу. Если ему, совершеннейшему профану, удалось попасть в цель, то, вероятно, искусный метатель ножей получше это сделает. Хаген задумался.

Думая об этом, он вынул из кармана дневник Хильды, поудобнее устроился в шезлонге и закурил сигарету. Книга раскрылась на том месте, где, наверно, была недавно раскрыта. Хаген пробежал глазами написанное знакомым почерком.

— О небо! — воскликнул он и для верности прочел еще раз.

Под датой восьмого июня запись началась следующими словами:

 Глава 14

Дневник был дорогой книгой нормального формата, привезенной из Англии, дорогой, но не изготовленной по заказу. Вероятно, такие книги продавались повсюду в мире в лучших магазинах. С золотым обрезом, в переплете из мягкой черной кожи, украшенном золотыми цветами, вещь была прекрасна. Очевидно, Хильда очень ценила свои тайны.

Однако Хагена интересовало содержание дневника. В дневнике Хильды, очевидно, была заложена мина.

«Сегодня я убила Брука…»

И Хаген не торопясь начал читать дальше.

Закончив, он некоторое время неподвижно сидел в беседке. Он никак не мог представить себе правильной картины.

Начало записи от восьмого июня, которое сразу возбудило его внимание, было, вероятно, единственным ясным местом среди записей. В остальном дневник содержал много неопределенного. В нем не был проставлен год записи, хотя начинался он с первого января и заканчивался тридцать первым декабря. Хильда вообще не любила давать точных данных. Здесь не было таких записей, как «я сегодня пошла за покупками и купила серьги» или «сегодня я с Джоном Саундсо смотрела фильм о любви, а потом мы пошли в чертов бар танцевать». Вместо этого в дневнике, фигурировали мысли, желания, чувства и грезы. Хаген был поражен. Он не предполагал, что Хильда могла столько думать.

Там мимолетно упоминались некоторые имена и названия мест, по которым Хаген предположил, что в год написания дневника Хильда находилась на Гавайях или в сходном с ними месте. Но в разговорах с ним она никогда не упоминала, что была там до своего замужества. Однако с тех пор прошло уже три года.

Брук упоминался много раз, вообще до восьмого июня это было наиболее часто встречающееся в дневнике имя. И снова отсутствовали точные данные, к примеру фамилия Брука. Хаген стал подозревать, что Бруком назывался любимый кот или спаниель, от которого Хильда в конце концов избавилась. Вскоре он отбросил это предположение, прочитав описание одного приема, в котором фигурировал Брук. Нет, Брук был мужчиной, взрослым мужчиной. И по тону записей можно было сделать вывод, что Хильда его любила, если она вообще была способна любить кого-либо, кроме себя.

После записи от восьмого июня имя Брука совершенно исчезло из дневника, оно появлялось только в виде намеков. Восьмого июля была краткая запись:

«Сегодня месяц. Я бы снова это сделала!»

Вторая фраза была подчеркнута. А много позже она сделала длинную запись о своей неспособности чувствовать сожаление или раскаяние.

В конце концов из всего этого следовало, что в не столь отдаленном прошлом Хильда убила некоего Брука. Где, почему и кто был этот Брук — ответа в дневнике не было. И теперь Хильда уже не могла удовлетворить любопытство Хагена.

— Все это как-то неверно, — вслух проговорил он и стал смотреть на голубоватую воду бассейна, в котором закончилась жизнь Хильды.

Человек, убивший однажды, обычно убивает снова. Но сама себя она не убивала и тогда…

Хагену пришла в голову мысль о возможности мести.