— Копию для просмотра вы можете получить и без меня. Американская киноакадемия высылает их всем желающим поучаствовать в экспертизе. Они пообещали кучу бабосов тому, кто узнает режиссерский стиль или укажет на определенную киностудию.

— Что–то я не пойму. Одной рукой, значит, они запустили этот фильм в незаконный прокат, а другой ищут, кому бы заплатить неустойку?

— В прокат запустил это известный режиссер Гарри Билдберг. А шумиха с экспертизой фильму только рекламу делает. Билдберг считает, что арбитраж будет не на стороне студии, которая уничтожила шедевр по указанию советских чиновников от искусства, и назначит минимальную компенсацию.

— Степа! Программа–минимум у тебя — копия для некоммерческого просмотра. Даю неделю. А программа–максимум — полноценная прокатная копия и договор. Тут, понимая все трудности, даю тебе три месяца.

— Три месяца мало. Что же касается копии для экспертизы, завтра вам пришлют ее с курьером.

Действительно, прислали с курьером в понедельник. Лазарский так волновался перед встречей с фильмом, даже ночь не спал. Когда нарочный, получив на чай, удалился, Роман Евгеньевич налил себе коньяку, поставил диск в DVD-проигрыватель. Титров не было. Он промотал вперед. Пилата играл Плятт, Иешуа — Олег Даль. Левия Матвея — Высоцкий. Афрания — неизвестный актер. А Маргарита кто? Он отмотал к сцене разговора Бездомного с Мастером. В роли Маргариты он увидел Таю.

Ах, вот оно что! О боги, боги! Вот оно, оказывается, что! Загадка Мастера! Семьдесят девятый! Одни покойники играют! Режиссер неизвестен! Ну конечно, ну еще бы! Сопливый щенок Фрид, вот кто автор! Это его режиссерский почерк, знакомый Лазарскому еще по «Черному Коту». Но какова филигранная подделка! Молодец, мальчик!

Он снял телефонную трубку и срочно вызвал в офис своего юриста.

Пока тот ехал, уселся писать маляву в киноакадемию.

«Уважаемые академики!

Я, Лазарский Роман Евгеньевич, режиссер, заявляю, что так называемый фильм «Мастер и Маргарита» не является продукцией советской киностудии, а представляет собой позднейшую подделку, выполненную с помощью компьютерных технологий. Дело в том, что роль Маргариты в данной картине исполняет моя ныне покойная жена, Таисия Фрид, 1962 года рождения. В 1979 году она училась в десятом классе средней школы и не могла участвовать в съемках данного произведения. Прилагаю фотографии Таисии Фрид в шестнадцатилетнем и в двадцатишестилетнем возрасте. Полагаю, что подделку изготовил Михаил Фрид (однофамилец, а не родственник Таисии), который в 1988 году эмигрировал из СССР в Израиль. Он знал Таисию двадцатишестилетней, таковой и изобразил ее в своей подделке. Прошу привлечь Михаила Фрида к суду за мошенничество, оскорбление и незаконное использование посмертного образа моей жены, а также других советских актеров.»

Письмо, даже отредактированное юристом, напоминало бред сумасшедшего. Особенно это: «однофамилец, а не родственник». Прямо «Берлиоз — не композитор». Роман Евгеньевич перечитал кляузу и убрал ее в сейф. Степа уже отправился на переговоры о прокатной копии. Впрочем, письмо надо отослать. Если его письмо будет предано огласке и вокруг фильма разгорится скандал, прибыли с проката это только добавит.

Настоящая Барби

Волоокий Дино с полотен Караваджио поблек за последние годы, но Катя приняла решение остаться с ним. Остановиться, пожениться, родить. Деньги у нее есть. Мишка перевел двести тысяч долларов. И еще в запасе один план.

Лазарский послал Орлова за прокатной копией Мишкиного фильма. Орлов обратился прямо к ней. Вот и чудесно! Это будет сделка! Она сведет Орлова с Билдбергом, и тот продаст копию. Теперь уже фильм — не кот в мешке, он себя доказал. В США он принес за месяц показа шестьдесят миллионов долларов. А что будет твориться на родине, в России?

Она вновь, теперь уже нисколько не робея, позвонила мужу своей подруги. Назначила встречу все в той же квартире. Вызвала и Орлова.

Орлов приехал незамедлительно, на автомобиле из Швейцарии. Словно сидел там, ожидая вызова.

На этот раз переговоры продлились несколько дней. За комиссионные пришлось повоевать. Орлов, жлобина, упирался, звонил Лазарскому. За фильм–то он заплатил, сколько сказали. А ее, Катерину, которой сегодня утром принес кофе в постель, а вчера вечером называл женщиной всей своей жизни, норовил обсчитать, как базарная торговка. Но, в конце концов, сошлись. Подписали договор, и она его выставила. Он бегал за ней по комнатам, просил прощения. Нет, все, хватит! Никаких больше орловых, никаких билдбергов и лазарских. Она начинает свою настоящую жизнь.

Орлов вызвал такси, уехал. Или нет, не уехал. Скребется вон у двери. Любит ее… Катерина заглянула в глазок. Нет, это не Орлов. Она открыла дверь.

— А, это вы? Ну, заходите. Откуда вы узнали, что я здесь?

На стоянке у морга университетского городка припарковался серый Фиат — Пунто. Из него выбрался невысокий мужчина и вынул из багажника спортивную сумку. В багажнике осталось несколько пакетов, набитых кабачками.