Все обсуждения будущего бракосочетания и дальнейшей жизни молодых происходят на нашей съемной территории. Мы так не договаривались, но я молчу. Прихожу поздно и пытаюсь проскользнуть в душ и в свою комнату. Однако, оба семейства избрали меня на роль третейского судьи. То и дело я слышу: «Ну скажи ты им, Миш» — с обеих сторон. Это касается чего угодно — платья, букета, галстука, распределения обязанностей или воспитания будущих детей. Может быть, они узнали о Риночке?

Риночке уже два года. Она умеет разговаривать. Когда же я смогу поговорить с ней?

Ломброзо посмотрел серию с эротическим сновидением. «Кто это снимал?» — спрашивает, — «Бумчик?». И еще добавил, что, мол, странно, что Талила согласилась сниматься. Я чуть было не спросил, кто такая Талила. Но понял — та, из окна. Я ему объяснил, что это мультипликация. И тогда он велел мне изменить черты лица этой самой Талилы, потому что из–за нее могут быть неприятности. Я не понял, что за неприятности и почему, но черты изменил. Жалко мне, что ли? Тем более, что оригинальный отрывок я тоже сохранил.

Кроме свадьбы Полотова с Кокбекаевой, надвигаются еще два события — новый 1991 год и война. Второго августа товарищ и брат Саддам Хуссейн напал на Кувейт. Там хорошо живут и много нефти. Америка готовится освободить Кувейт и напасть на Ирак. Ирак при этом готовится бомбить Израиль — вот такая ближневосточная логика. А мы готовимся держать удар. Нам всем раздали картонные коробки с противогазами.

Да, еще к нам пришел представитель домового комитета и показал, где находится бомбоубежище. Это довольно тесное подвальное помещение, в котором предусмотрительные жильцы разместили несколько матрасов и старых диванов, черно–белый телевизор, детский горшок, запас воды и туалетной бумаги. Мы принесли нарды и Дедамонин заслуженный радиоприемник, который берет такие волны, какие местным приемникам и не снились. Подготовка к бомбежке лишена военной романтики. Люди думают об попить и пописать.

На работе устроили учения — все организованно спускались в бомбоубежище без помощи лифта. Бомбоубежище на работе — это не то, что дома. Натуральный бункер. Ряды кресел, как в кинотеатре. Несколько нар. Аккуратно сложенные на нарах одеяла. Огромные канистры с водой. Подача очищенного воздуха на случай химической или ядерной атаки. Герметически закрывающиеся двери. Насчет этих дверей нас предупредили, что их будут закрывать, даже если кто–то еще не добежал. Поэтому лучше поторопиться. Опоздавшему ни в коем случае не выходить наружу, а оставаться в предбаннике, потому что от конвенционального оружия, без химических боеголовок, он нас защитит.

В университете тоже были учения. Наши русские всё вспоминали своих военруков и уроки гражданской обороны, которые, казалось, никогда в жизни не пригодятся.

Несмотря на надвигающиеся военные действия, русских на улицах все больше и больше. Два года назад мы были почти экзотикой. Сейчас везде звучит русская речь. Дешевые гостиницы, куда хаживали в обеденный перерыв тель–авивские офисные прелюбодеи, сняты Сохнутом и Министерством Абсорбции на несколько лет вперед. Квартиру снять невозможно. Флигель Ломброзо превратился в воронью слободку. Изабелла Евсеевна пообещала мужу и сыну, что больше никого у себя принимать не будет, а флигель отремонтирует и предоставит Натику.

Так что мы еще вовремя приехали.

Декабрь 1990 года

Новый Год никто отмечать не собирается. Дедамоня не для того ехал в Израиль. Мама в новогоднюю ночь будет в самолете, папа — на дежурстве. Мы решили встречать впятером — Вадик с Сонькой, Натик со скрипачкой и я. Скрипачка настаивает на том, что Сильвестр надо встречать в баре. Мы сказали, что никакого Сильвестра не знаем, а праздник будем встречать дома с хлорвиниловой елкой из багажа Полотовых.

Сонька участливо поинтересовалась, не хочу ли я пригласить подружку.

Я сказал, что не прочь пригласить Талилу из окна, но мы с ней не представлены друг другу. Сонька сказала, что ее приглашать не стоит, а то будут неприятности. Второй раз я уже слышу про эти неприятности. Сколько я ни допытывался, но больше Сонька ничего мне не рассказала.

Та–ли–ла: кончик языка отталкивается от зубов, чтобы совершить путь в три шажка вниз по небу. Та. Ли. Ла.

Она, конечно, не нимфетка. Нимфа.

Скоро отсохнет моя правая рука…

Январь 1991 года

Вот и истекли сроки всех ультиматумов. Америка бомбит Ирак. По телевизору велели примерить противогазы. Мы примерили. Очень смешно.

В университете отменили все лекции. Ломброзо закрыл офис.

Переждать войну у родителей мы наотрез отказались. Сонька с Полотовым — потому что не в силах оторваться друг от друга. Я — потому что хочу во время войны поработать над усовершенствованием своего метода. Монохромная съемка при резком освещении не всегда уместна. Кроме того, я не хочу удаляться от загадочной Талилы. Ключ от офиса я взял у Соньки и скопировал в мастерской.