Читаем Вечер в Муристане полностью

В перестроечном порыве разрешены были уже и Высоцкий, и Галич. А тут пафосно и неумело цеплялись за Маяковского. Тая рассмеялась, хотя это было непедагогично, и Лазарский сделал ей страшные глаза — рядом сидел завуч! Но ей простилось — она же не учительница, а актриса. Услышав смешок, Мишка обозлился, не на неё — на неумех–товарищей, и загрохотал на таких децибелах, каких, верно, не достигал и сам певец революции:

Рычал он убедительно, и актриса кивнула головой и зааплодировала Мишке. Он еле сдержал глупую улыбку, которая всегда норовит исказить благородные черты, когда тебя хвалят, но краски в щеках не сдержал и порозовел от удовольствия.

Потом Лазарский повёз Таю домой, боясь, что она передумает принимать от него руководство этой мальчишечьей агитбригадой, которая, к его стыду, даже на несчастном районном смотре заняла предпоследнее место.

— А почему там нет девчонок? — задала она резонный вопрос.

— У них в классе какой–то конфликт вышел межполовой. Поэтому, когда в агитбригаду первым записался Мишка, стало ясно, что она будет сугубо мужской. Но я его попросил уговорить Катерину Порохову. Папаша у неё джазмен, саксофонист. Сама — умница, красавица, театралка.

— Да? Не предполагала, что школьница способна произвести на тебя столь сильное впечатление! А кто такой Мишка?

— Ну, этот, чёрненький, который орал–то.

— А! Один среди всех с задатками. Орал, по крайней мере, выразительно. Фамилия?

— Будешь долго смеяться, фамилия ему — Фрид.

— Что ты говоришь? Надо же! Возможно, он — потерянное колено моей семьи?

— Может он, конечно, и колено, но больше похож на потерянный язык.

— Что, трепло?

— Всё время мне замечания по постановке делает.

— Ты к ним прислушиваешься?

— Ещё чего? Всякий сопляк станет мне указывать? И ты тоже не слушай, делай по- своему. С детьми главное — авторитет. Но, должен тебе доложить, в этом юноше умрет режиссер. Все, что он предлагает — свежо и оригинально. Но детская агитбригада в нашей стране — не место для свежести и оригинальности. Ты это учти.

— Учту.

«Учту» подразумевало её согласие на эту халтуру.

По поводу ее имени у них вырос целый фольклор. Домик с садом, где она жила, назывался «Таиландом», набор блюд, которые любила готовить для Лазарского, — «тайской кухней». Во дворе (тайском королевском) обитал кот (сиамский, естественно) носивший имя Таёза. То есть носить–то он это имя носил, но откликался на него редко.

Рома Лазарский, сын того самого Лазарского, кинорежиссера, оказался в сибирском городе, куда невозможно приехать по своей воле, а можно только в нем оказаться. Что натворил Рома в Москве в андроповском году — сбил ли пешехода, попался ли на валюте, или же в рабочее время был застигнут дисциплинарным патрулем за преступным бездельем, никто не знал. Ясно было лишь, что папа его выручил из крупной передряги и услал от греха подальше.