Читаем Вдвоем… полностью

Я запомнила тебя живой и совсем не запомнила мертвой… С того времени, как я подняла трубку и услышала: — "Держись, девочка… Мама погибла в аварии…" — мир вокруг меня замер. И мне стало все безразлично… Потому что тогда я перестала быть ребенком и стала взрослой. Просто я как-то сразу поняла, что пока живы родители, то сколько бы тебе не было лет, ты все равно остаешься ребенком. Для них…

Но ты вернулась. Зачем? Разве это что-то изменит? Мы по разные стороны жизни.

— Черт, — я со злостью ударила кулаком по стеклу, надеясь разбить его и хоть этим привлечь к себе внимание соседей. Оно даже не шелохнулось. Ну, я и не сомневалась… Ты все сделала для того, чтобы я не выбралась.

Звонкая трель дверного звонка ударила по нервам.

Сердце ухнуло вниз.

Я на цыпочках прокралась к двери, прислушалась к голосам на лестничной площадке. Не зная, как поведет себя мама, осторожничала, опасаясь навлечь её гнев на чужих людей. Все эти сериальные истории о разозленных призраках не лишены оснований. За две недели заточения я в этом убедилась на своем опыте.

Соседка кого-то убеждала в том, что со мной что-то неладное. Её взволнованный голос заглушал негромкий гул мужских голосов. Ну да зря стараются, темпераментную тетю Ираиду переговорить сложно… Я хихикнула. Бесшабашное настроение накатило на меня, смывая отчаяние. Только…

Торопливо обернулась. Мамы не было… Неужели конец моему заточению? Жаль, что причина его осталась для меня неизвестной.

Однако я так и не сделала попытки выскочить в подъезд.

Вопреки моим ожиданиям, дверь ломать не стали. Долго шуршали в замке, пока я изнывала от нетерпения, приплясывая на месте. Наконец, упрямо сопротивляющийся замок щелкнул, и дверь медленно поехала ко мне.

Немного отступив назад, я с нескрываемым любопытством ждала появления моего спасителя.

Невысокий темноволосый крепыш заглянув в узкую щель, не обратил на меня никакого внимания, отчего-то принюхался, махнул рукой и произнес: — "Заходи… Только тихо" и ринулся вперед.

Я только сдавленно охнула, когда он порывисто прошел сквозь меня. Возмущенный возглас вслед крепыш не услышал.

Его напарник оказался гораздо осторожнее. И медлительнее…

Только тогда я ощутила, как обжигающе горячо стало внутри, когда его рука вошла в мое тело. Он, видимо, тоже что-то почувствовал, отпрянув от меня, точно ошпаренный.

Я завизжала. Казалось, от истошного вопля должен был дрогнуть дом, но мой крик никто не услышал… …кроме мамы. Она стояла рядом. Наконец-то я её увидела не отражением в стекле, не мутным белесым облачком. Она была именно такой, какой я запомнила её… Тогда…

— Пойдем, дочь… — строго произнесла она. — Думаю, ты сама уже все поняла…

— Нет, нет, — с ужасом отступая от неё, я спиной вперед вошла в спальню.

Оторопело замерла, боясь обернуться и увидеть.

И поверить.

— Зря мы осторожничали, Сань… Можно было и пошуметь…

— Сколько она тут лежит?

— Да пару недель, не меньше. Запах чуешь?

— Да уж… Соседка и то почувствовала.

— А причину какую напишем?

Я все же осмелилась обернуться. Нет, то, что лежало на полу, у кровати, никак не могло быть мной.

— Вскрытие покажет, но скорей всего "синдром внезапной смерти". Жила одна, а когда стало плохо, не сориентировалась. Молодая ведь ещё, здоровая… — крепыш развернулся к двери. — Была… Пошли отсюда. Тут нашего ничего нет.

Когда мы остались одни, мама погладила меня по плечу и примирительно сказала:

— Грань между этим миром и тем настолько тонка, что умерев, не всегда осознаешь, где ты находишься. Я не хотела зря пугать. Тебе нужно было время осознать случившееся, а я… Просто приглядывала за тобой, чтобы ты не наделала глупостей.

— И пугала меня безмерно. Я чуть с ума не сошла, — капризно отозвалась я.

— Ну не ной, не все так плохо, как кажется. Жизнь, оказывается, есть и после смерти, правда, она несколько отличается от той, к которой ты привыкла, но поверь мне, это временное явление. И она ничуть не хуже и не лучше, просто она иная…

Мама взяла меня за руку. Совсем, как в детстве. Мы вдвоем прошли сквозь стену и оказались на лестнице, исчезающей в туманной дымке, которая неуловимо меняла очертания привычного мира.

И чем дальше мы уходили по пологой лестнице, тем менее реальной казалась мне моя прежняя жизнь.