Читаем Вдовий клуб полностью

В ту ночь я почти не спала. Лежала, таращась во тьму, в которой парили глаза. Мне мерещился взор Чарльза Делакорта, Вернона Шиззи, прекрасные очи Анны Делакорт и – пришлось даже прищуриться – темно-карие хитрые бусины Папули. Что, если мужья, убитые или предназначенные на убой, согрешили, подобно Папуле? Я повернулась, тихонько, чтобы не потревожить Бена, и зарылась лицом в подушку. Неужели я опустилась до того, чтобы счесть, будто некоторые преступления вполне заслуживают смерти? Как мне хотелось разбудить Бена и признаться, что я оказалась пособницей преступления! Лунный свет скользнул в комнату, осветив лицо моего мужа – безмятежное и чистое. Надо бы встать и прогуляться. Светящийся циферблат часов на тумбочке показывал четыре пятнадцать утра. Осторожно выскользнув из постели, я схватила одежду, включая овчинную куртку, и шмыгнула в ванную – одеться. Прогулка или прояснит мозги, или наконец усыпит меня.

Ночь походила на витрину ювелирного магазина. Луна – серебряный поднос на черном бархате небес, усеянном бриллиантами. Похоже, ласточка принесла все-таки на хвосте весну. Ночь дышала чистотой и невинностью. Я брела, не разбирая дороги, сражаясь с демонами, осаждавшими мою душу. Почему самый легкий выход на деле оказывается самым трудным? Когда ноги сами принесли меня к кладбищенской ограде, я приняла только одно решение – поговорить с сестрами Трамвелл снова… как-нибудь. Я толкнула калитку и только тогда сообразила, что Пуся даже не тявкнула мне вслед. Милая собачка должна была вцепиться мне в ногу и отволочь к Мамуле в качестве трофея.

Стоило вспомнить чудную собачонку, как визгливый лай разорвал тишину и черный комок повис на моей ноге. Я хотела было стряхнуть неприятное животное, но в следующий миг окаменела: навстречу сквозь фиолетовую дымку шествовало то ли привидение, то ли моя свекровь. Вытянув руку, она оперлась на могильный камень, но не проронила ни слова. Зато шум, производимый Пусей, мог разбудить и мертвых. Я помахала ладонью перед глазами Мамули. Неужто она?..

– Жизель! – От звука ее голоса я вздрогнула. – Я не обижусь, если ты назовешь меня лунатиком.

Я обняла ее за плечи.

– По-моему, это у нас семейное. Пойдемте домой.

* * *

Почти всю пятницу Магдалина просидела в своей комнатке. Когда мне случалось проходить мимо, я слышала, что Папуля читает ей вслух – что-то насчет силы веры. Не могу сказать, насколько далеко зашло их примирение: в моем присутствии они по-прежнему почти не разговаривали.

Утром прибыла Рокси. Когда она извлекала из сумки свою заветную бутылочку, я заметила на воротнике до боли знакомую брошку. Черные птицы в ряд. Я отцепила брошку, стараясь унять дрожь в руках. Рокси даже бровью не повела.

– Нравится, миссис X.? – Она плеснула снадобье в стакан. – Можете оставить ее себе.

Скольких мужей она потребила? Трех или четырех?

– Н-нет… спасибо… Это вороны?

– Вороны? – Рокси смахнула Пусю со стула, как – пыль. – Пусть будут вороны… Неплохая безделушка, но больно уж много таких развелось. Цепляют все, кому не лень. Эту я на улице подобрала.

Так я и поверила! Хотя звучит вполне правдиво. Схватив «Оратор дейли», я ретировалась в гостиную. Про Анну ни слова. Руки сами раскрыли газету на колонке Доброй Надежды. Перед мысленным взором возникло лицо Эдвина Дигби. Неужели он и есть темная сила… или только орудие темных сил? «Дорогая Разочарованная, ваша проблема скоро умрет естественной смертью». Я задохнулась. Не может быть… «Разочарованная» – это ведь мой псевдоним!

Что же это такое… Ведь я забрала письмо, да и Анна уверяла, что это всего лишь заявление о приеме в члены клуба… Женщину не примут в клуб, пока не переговорят с ней по телефону и не спросят – четко и ясно, – действительно ли она хочет смерти мужу. Меня никто по телефону не допрашивал. Я бы запомнила.

* * *

Суббота. Бенефис Бена перед членами гильдии Домашнего Очага. Церковный клуб представлял собой длинное помещение с дощатым полом. В одном конце сцены располагалась импровизированная кухня, где за зеленой складной ширмой Бен готовился к показательному выступлению. Все оборудование он принес с собой, за исключением скороварки. Бен скороварок не держал.

Магдалина, в маленькой коричневой шляпке с перышком, и я, в черном кожаном плаще и сапогах, сопровождали его. Мы старались держаться в сторонке от женщин, которые расставляли складные стулья и вешали на них таблички «Занято». В толпе мелькнул затылок миссис Порридж, профиль миссис Гуиннивер и обширный зад миссис Шиззи. У стены сгрудилась кучка мужчин, которые преувеличенно громко разговаривали, давая понять, что ничуть не смущены присутствием на дамском мероприятии. Сердце мое заколотилось. Неужели в дальнем углу стоит доктор Бордо?! Кто-то взмахнул стулом перед самым моим носом, а когда я снова вгляделась в дальний угол, там маячил лишь Сидни Фаулер с красной розой в петлице. Похоже, накануне он немало потрудился, накручивая шевелюру на бигуди. Сидни по-прежнему походил на неандертальца, правда очень прогрессивного.