Читаем Вдовий клуб полностью

– Правильно. – Гиацинта разлила по чашкам остатки чая. – Ему придется проверить и леди Теодозию, а также Лайонела Шельмуса, который, по словам его жены, весьма склонен сочувствовать своим клиентам, в особенности клиенткам. Да и Наяду Шельмус не стоит отбрасывать – она ведь выскочила замуж (хотя злые языки отрицают наличие брачных уз) за человека, который ей в отцы годится. Какова причина этого неравного брака? Страсть, деньги или что-нибудь фрейдистское? И пусть Страш не забудет мистера Сидни Фаулера – его родитель сбежал, бросив сына в нежном возрасте, а у самого мистера Фаулера в юности была репутация Казановы…

– Скорее всего, именно он запер Бентли в ларе с картошкой во время игры в прятки, – внесла Примула свою лепту.

Гиацинта придвинула нам чашки.

– Спасибо, Прим, я сама обо всем помню. Надо перепроверить рекомендации Рокси Мэллой. Основатель слушает, как трава растет, если можно так выразиться, а возможности Рокси в этом отношении в силу ее профессии безграничны. – Гиацинта посмотрела на дверь. – Мне послышалось или кто-то позвонил?

Я встала и оперлась на стол. Чашки и блюдца дружно накренились и поехали ко мне.

– Странное совпадение, не правда ли: все подозреваемые – мои знакомые… – Глубокий вздох, чтобы успокоиться, и чашки замедлили скольжение. – Имена этих людей всплыли в нашем разговоре, и только на этом основании вы предположили, что один из них Основатель. Но ведь он – или она – мог никогда со мной не встречаться, не обменяться и словом!

Черные глаза Гиацинты прожигали во мне дырки.

– Моя дорогая Элли, я не предполагаю, я знаю! – Оранжевые губы расплылись в самодовольной ухмылке. – Вы получили букет роз наутро после смерти Чарльза Делакорта?

– Да.

– И к букету прилагалась карточка с единственным словом: «Сожалею». И никакой…

– …подписи. – Я окунулась в воспоминание, как в холодную воду.

* * *

… Я стою в холле Мерлин-корта, в руках у меня букет чайных роз, душу переполняет восторг. Бен любит меня…

Вихрем взлетела я в спальню и наткнулась на его каменное лицо.

– Галантный Роуленд не дремлет, – отвратительно приторным голосом проворковал супруг при моем появлении…

* * *

Ноги меня не держали, Примула ласково погладила мою руку.

– Моя дорогая Элли, бедный Чарльз Делакорт обязан был в тот вечер умереть. Такого случая они не могли упустить. Пусть это слабое утешение, но кто-то очень сожалел о необходимости причинить вам неприятность. Кто-то, кто вас знает, любит и – что очень возможно – восхищается вами.

– Подпись могли не поставить просто по рассеянности, – возразила я. – А как вы узнали про розы?

– Нам повезло. Мы подумали, что интересно было бы выяснить, кто прислал венки на похороны, поэтому попросили Страша проверить книгу заказов в цветочном магазине, что он и сделал прошлой ночью, – Примула тактично кашлянула, – днем он не хотел мешать продавцам работать.

– Очень предусмотрительно с его стороны.

С некоторым опозданием я собрала высыпавшийся из сумочки скарб. Если бы так же легко можно было собрать и разбежавшиеся мысли! Подозреваемые, мое предполагаемое знакомство с Основателем… Сестрицы Трамвелл были весьма последовательны – еще немного, и они наконец откроют, чего же хотят от меня. Внутренний голосок твердил: «Нет!» Подругой голосок, заикаясь, шептал: «Только подумай, это, может, твой последний шанс вернуть доброе имя „Абигайль“ и Бену, не говоря уже о сотнях жизней ни о чем не подозревающих гулящих мужей! Что значит толика страха и немного риска в сравнении со столь благородной целью!» О, если б я была слеплена по образу и подобию Жанны д'Арк!

– Допустим, Основатель существует на самом деле, – сказала я. – В таком случае я бы поставила на доктора Симона Бордо. Он-то уж точно знает, что стоит за всеми нервными расстройствами в санатории «Эдем». Но вряд ли доктор законченный негодяй, он ведь заботится об Алисе Спендер и ее матери, хотя наружность у него зловещая…

Гиацинта расправила плечи.

– Элли, мы точно знаем об Основателе только одно: он, или она, дьявольски хитер. В докторе Бордо, возможно, и в самом деле есть нечто дьявольское, но хитрости в нем ни на грош. Иначе он сумел бы отправить в мир иной десяток старушек, не возбуждая пересудов и слухов.

– Его никогда не привлекали к суду, – напомнила я.

– А вдруг он ни в чем и не повинен? Женщины, оставившие ему свои деньги, могли сделать это по доброй воле. Незаслуженно порочная репутация плохо вяжется с дьявольским умом, не так ли?

Гиацинта захлопнула свой зеленый гроссбух и положила его на стол. Сердце мое бешено стучало, ладони стали липкими, словно кто-то вымазал их клеем. Сестры собирались с духом, чтобы воззвать к благородству моей натуры. Сейчас они попросят рискнуть самым дорогим, что у меня есть… Ухватившись за первую попавшуюся мысль, я быстро спросила:

– А как насчет мисс Глэдис Шип? Разве она не под подозрением, как и все остальные? – Дверь гостиной приотворилась и вновь закрылась. Я услышала нерешительное покашливание Страша, но продолжала говорить: – «Девственные дебри», книга о подавленной женской сексуальности, однозначно утверждает, что…