Читаем ВЧК-ГПУ - документы и материалы полностью

в будущем, быть может, новое возрождение в рабочих массах идеи большевизма со всеми его "безобразиями", так как при таком ходе большевизм, несомненно, пал бы, окруженный ореолом единственного защитника революции. До недавнего времени деятельное участие в вооруженном отпоре контрреволюции затруднялось для нас тем, что и по ту сторону баррикады стояла известная часть организованной революционной демократии, пошедшей по ложному пути. Теперь этого затруднения нет, и мы вели бы самоубийственную политику, если бы сохраняли пассивность или нейтральность перед лицом наступающей контрреволюции Мы отвергаем большевистскую постановку вопроса -- сначала победа, а потом реформы, потому что отсутствие реформы подготовляет не победу, а поражение Но мы отвергаем и ту, которую даете вы -- сначала реформы, а потом революционный отпор контрреволюции, потому что может случиться и так, что "реформировать" будет нечего, если контрреволюция одержит решительную победу Вооруженная борьба и коренные политические и экономические реформы должны идти рука об руку. Так обстоит дело в действительности и так ставит его наша программа. Но, конечно, беря на себя обязательства и призывая рабочих в рядах Красной армии давать отпор контрреволюции, мы отнюдь не миримся с теми внутреннеполитическими функциями, которые большевистское правительство возлагает на армию и наше отношение к которым хорошо известно -- этого отношения мы не скрываем и должны, несмотря на все преследования, делать из этого соответствующие выводы.

Теперь о соглашении Собственно говоря, тактика соглашения с правящей партией диктуется уже тем, что, как мы только что согласились, наша партия, при существующем положении, не может вести тактики ее свержения, не открывая тем самым дороги явной контрреволюции, что единственный шанс спасения революции заключается в реформировании большевистского режима изнутри, что по отношению к этому режиму мы вынуждены занимать позицию оппозиционную, между тем как по отношению к колчаковско-деникинскому режиму занимаем позицию революционную

Конечно, большевистская власть, выродившаяся и развратившаяся за три года диктатуры, обросшая толстым слоем карьеристов, спекулянтов, новых бюрократов и просто проходимцев, на деле не есть власть трудящихся, не есть власть рабочих и крестьян, а, наоборот, власть, политика которой глубоко враждебна классовым интересам и пролетариата, и крестьян Но это власть трудящихся по своему происхождению, ибо она выдвинута стихийным движением поддавшихся иллюзиям рабочих и крестьянско-солдатских масс; это -- власть трудящихся по социальному составу значительной части своего административного персонала и по поддержке, которую до сих пор ей оказывает значительная часть -- немногочисленного, правда -- активного слоя пролетариата, это -- власть плебейская и

революционная, между тем, как ей противостоит колчаковско -деникинская власть, впитавшая в себя социальные элементы низвергнутого революцией режима, власть аристократическая и контрреволюционная Поэтому - то именно, как ни малы действительные шансы на реформирование советского режима изнутри, перерождение это все же мыслимо.

Только, конечно, перерождения этого не следует представлять себе так, что "вся правящая партия сразу и радикально изменится, изменит свою веру и ставшие ей уже привычными "методы действия", чтобы стать способной к соглашению на той платформе, которую мы предлагаем (а беспринципное соглашение мы ведь отвергаем не менее решительно, чем вы). Идейной части большевиков придется проделать серьезную эволюцию, а самому большевизму пережить жестокий внутренний кризис, острую внутреннюю борьбу Что соответствующие тенденции имеются в недрах большевизма, это вряд ли кто сможет отрицать Достигнут ли эти тенденции той степени определенности и остроты, какая необходима, чтобы произошел спасительный кризис, -- этого никому не дано знать, ибо это зависит от целого ряда внутренних и международных фактов Но при самом скептическом отношении к возможности такой эволюции и, следовательно, возможности спасения революции (а мы далеко не оптимисты в этом отношении), та тактика, которую проводит ЦК, имеет в наших глазах то достоинство, что работает для будущего возрождения рабочего движения не под знаменем большевизма, а под знаменем революционной социал-демократии, под знаменем классового единства

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых катастроф
100 знаменитых катастроф

Хорошо читать о наводнениях и лавинах, землетрясениях, извержениях вулканов, смерчах и цунами, сидя дома в удобном кресле, на территории, где земля никогда не дрожала и не уходила из-под ног, вдали от рушащихся гор и опасных рек. При этом скупые цифры статистики – «число жертв природных катастроф составляет за последние 100 лет 16 тысяч ежегодно», – остаются просто абстрактными цифрами. Ждать, пока наступят чрезвычайные ситуации, чтобы потом в борьбе с ними убедиться лишь в одном – слишком поздно, – вот стиль современной жизни. Пример тому – цунами 2004 года, превратившее райское побережье юго-восточной Азии в «морг под открытым небом». Помимо того, что природа приготовила человечеству немало смертельных ловушек, человек и сам, двигая прогресс, роет себе яму. Не удовлетворяясь природными ядами, ученые синтезировали еще 7 миллионов искусственных. Мегаполисы, выделяющие в атмосферу загрязняющие вещества, взрывы, аварии, кораблекрушения, пожары, катастрофы в воздухе, многочисленные болезни – плата за человеческую недальновидность.Достоверные рассказы о 100 самых известных в мире катастрофах, которые вы найдете в этой книге, не только потрясают своей трагичностью, но и заставляют задуматься над тем, как уберечься от слепой стихии и избежать непредсказуемых последствий технической революции, чтобы слова французского ученого Ламарка, написанные им два столетия назад: «Назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания», – остались лишь словами.

Геннадий Владиславович Щербак , Александр Павлович Ильченко , Ольга Ярополковна Исаенко , Валентина Марковна Скляренко , Оксана Юрьевна Очкурова

Публицистика / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное