Читаем Вблизи Софии полностью

— Поговорим об этом в другой раз. А сейчас займемся туннелем. Так что там с «окном»?

— Этого нельзя решить здесь, — ответил Младен. — Надо посмотреть на месте. Геологические изыскания неполны, поэтому в проекте неизбежны неточности. Нельзя чертить планы в канцелярии, не изучая местности. Тошков был там?

— Как же! Что ты, не знаешь его? Мне придется ехать. Не сегодня-завтра подпишут командировку. Младен, а ты слышал: в Советском Союзе, кажется, будут строить большое водохранилище в ущелье Дарьяла. В том самом, помнишь:

— Извини, милая, я развею твое поэтическое настроение. Если ты воображаешь себя Тамарой — ошибаешься. Ты женщина совсем иного типа. И если сравниваешь нашу семидесятиметровую плотину с Дарьяльской — тоже ошибаешься…

— Вовсе нет. Масштаб почти тот же. А Тамарой я вовсе не хочу быть. Я горжусь, что теперь женщина не похожа на лермонтовскую героиню. А может, тебе больше нравятся такие, как Тамара? — Ольга улыбнулась, совершенно уверенная в противном. — Знаешь что? Давайте поедем все вместе на стройку хоть на денек. Ведь это же была мечта всего нашего курса! Поедем на воскресенье, а потом я там еще задержусь…

— Нет, в воскресенье я никак не могу, занят… — замялся Младен, в замешательстве подыскивая какой-нибудь предлог поубедительнее. И с облегчением вздохнул, когда секретарь директора пригласила его к шефу в кабинет.

Как только он вышел, к Ольге подсел черноглазый молодой человек с густыми широкими бровями.

— Весо, ты видел? — оживленно прошептала она. — Младена вызвали к директору. Там сейчас начальник Гидростроя.

— Наверное, это в связи с назначением, — обрадовался молодой инженер. — Пошлют туда нашего Младена, вот увидишь. Эх, везет человеку!

Оживились и остальные. Старались угадать, зачем вызвали Младена. Некоторые завидовали. А кое-кто в глубине души радовался, что его миновало это «счастье» и он останется здесь, в Софии.

— На каком основании посылают его? — громко сказал инженер Тошков, вынимая расческу из внутреннего кармана пиджака и приглаживая слегка тронутые сединой волосы. — Впрочем, если они собираются открыть там школу для практикантов…

— Что же, по-вашему, лучше посылать людей, у которых нет ни молодости, ни опыта? — возразил Весо. — Во всяком случае, из молодых Младен самый способный.

Инженер Тошков ответил не сразу. Сам он вовсе не рвался на стройку («Сменить на нее столицу? Смешно!»), но и позволить кому-нибудь «из этих нынешних» обскакать себя тоже не собирался. Особенно если это будет Младен.

«Тук-тук-тук…» — Тонкие высокие каблучки простучали по паркету. Чертежница в пенсне, только сейчас заметившая, что в отделе что-то произошло, выбралась из своего угла. Она улыбнулась Тошкову и спросила:

— В чем дело, товарищи?

Никто ей не ответил.

— Я бы, например, ни за что не согласился, — сказал Тошков, — загубить несколько лет драгоценной молодости в провинциальной глуши.

— О, вы правы, товарищ Тошков! Вы совершенно правы!.. — чертежница снова кокетливо улыбнулась инженеру, но, видя, что и на этот раз никто не обратил на нее внимания, обиженно удалилась.

— Ну, этим нечего дрожать за свою молодость — никто на нее не покусится. Только знают ли они, что это такое — молодость? Как ты думаешь? — наклонился Весо к Ольге.

Оба засмеялись, как школьники, нашалившие во время урока. Тошков со своего места расслышал слова Весо. Он посмотрел на Ольгу и недовольно поджал тонкие губы. А Весо продолжал:

— Эх, послали бы меня! Полжизни отдал бы за это…

— А вторую половину, Весо?

— Вторую? Она же мне не принадлежит. Ты ведь прекрасно знаешь: она твоя.

В комнате снова стало тихо. Только шелестел ватман. Чертежница в пенсне медленно водила рейсфедером по бумаге. Она все еще переживала нанесенную ей обиду и вдруг увидела у своего стола человека, внимания которого так настойчиво добивалась. В смущении девушка не могла произнести ни слова. Она ничего не различала сквозь мгновенно затуманившиеся очки. Но Тошков и не взглянул на нее. Он протянул руку к стакану — единственному в отделе стакану с цветами — и вынул три розочки.

— Вы позволите, не так ли?..

Только теперь он повернулся к девушке, натянуто улыбаясь. Она пролепетала:

— Конечно, конечно. Возьмите все. Они из нашего сада.

Рейсфедер был отложен, улыбка, сопровождавшая слова «из нашего сада», застыла на побледневшем лице чертежницы.

Она боялась поднять глаза. Ей казалось, что все смотрят на нее. Девушка даже не заметила, что сделал Тошков с розами, на которые она возлагала такие надежды. Одну он воткнул себе в петлицу, а две другие незаметно положил на стол Ольги, которая как раз вышла из комнаты.

Вернувшись, Ольга, конечно, сразу же заметила цветы. Удивилась им. А потом приколола к своему голубому пушистому джемперу и лукаво спросила Весо Русева, не от него ли они. Он отрицательно покачал головой. Тут Ольга увидела такую же розу у Тошкова и отколола цветы.