Читаем Вавилон - 17 полностью

— При той интенсивности, которую мы используем, сокращает на семьдесят пять процентов и более. — Он мог бы точно так же улыбаться, наблюдая непостижимые уловки какого-нибудь животного. — Но, мадам, мы производим оружие. Если ТВ-55 смогут функционировать двадцать пять лет на пределе интенсивности, это превзойдет средний срок службы боевого корабля на пять лет. Какие возможности! Разыскать среди обычных людей такого, кто смог бы функционировать как шпион, кто захотел бы им быть — это значит искать на грани невроза или психоза. Хотя подобное отклонение может означать способности в определенной сфере, в других сферах могут проявиться крайние слабости этой личности. Действуя в любой другой сфере, шпион окажется опасно неэффективным. А у Захватчиков тоже есть психоиндексы, и они сумеют распознать шпиона там, куда мы захотим его послать. Пленный же хороший шпион в десять раз опаснее плохого. Постгипнотическое внушение — и он не сопротивляется. А ТВ-55 во всех отношениях регистрируется совершенно нормально психически. Он умеет вести беседу, знает последние романы, политическую ситуацию, музыку и искусство. У него есть предмет, о котором он может говорить и час, и полтора — «группировка гантоглобина у марсупиалов». Наденьте на него нужную одежду, и он будет как дома на посольском приеме или за кофе на правительственной конференции высшего уровня. Он искусный убийца, специалист по всем видам оружия, которое вы видели до сих пор. ТВ-55 знает многочисленные диалекты и жаргоны, владеет многочисленными акцентами, он владеет арготизмами, касающимися половых отношений, азартных игр, спорта, знает запрещенные анекдоты. Выпачкайте его куртку, натрите лицо маслом, наденьте на него комбинезон, и он сойдет за автомеханика в любом из сотни стелларцентров. Он может вывести из строя любую двигательную систему, любой радар или систему контроля и оповещения, используемые Захватчиками последние Двадцать лет, действуя всего лишь…

— Шестидюймовой ванадиевой проволокой?

Барон улыбнулся.

— Он может менять по желанию отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза. Небольшая хирургическая операция увеличивает подвижность его лицевых мышц, и он может резко менять свою внешность. Химические, гормональные инъекции позволяют ему в течение считанных секунд изменить цвет волос, если понадобится, свести их полностью и вырастить за полчаса новую шевелюру. Он хорошо знает психологию, особенно психологию насилия.

— Пытки?

— Если угодно. Он полностью подчиняется людям, его создавшим, он готов уничтожить всех, кого ему прикажут уничтожить. И в этой прекрасной голове нет ничего, что склонило бы его к мысли о собственном «я».

— Он… — она сама удивлялась своим словам, — он прекрасен.

Темные длинные ресницы, казалось, вот-вот задрожат, открываясь, тяжелые руки свисают вдоль обнаженных бедер, пальцы полусогнуты, как будто рука сжимается в кулак. Тусклое освещение витрины позволяло разглядеть чистую загорелую кожу.

— Вы говорите, что это не модель, он действительно жив?

— О, более или менее. Он скорее находится в состоянии транса или гибернации ящериц. Я могу активировать его для вас, — но уже без десяти семь! Не будем заставлять других ждать за столом.

Ридра перевела взгляд с фигуры в витрине на тусклую натянутую кожу лица барона. Его нижняя челюсть под впалыми щеками непроизвольно вздрагивала.

— Как в цирке, — сказала Ридра. — Но теперь я старше. Идемте.

Потребовалось усилие воли, чтобы принять протянутую бароном руку. Она была словно сухая бумага, и так легка, что Ридра едва не вздрогнула.

— Капитан Вонг! Я восхищена.

Баронесса протянула пухлую руку серо-розового цвета, казавшуюся обваренной кипятком. Ее пышные веснушчатые плечи были обнажены, вечернее платье обнажало достаточную часть ее гротескно раздутой фигуры.

— У нас так мало интересного здесь, во Дворе, что когда кто-нибудь столь известный, как вы, наносит визит…

Она оборвала фразу экстатической улыбкой, но толщина ее тестообразных щек превратила улыбку во что-то поросячье.

Ридра подержала мягкие, податливые пальцы столько, сколько требовали правила приличия, и вернула улыбку. Она вспомнила, как маленькой девочкой плакала, когда ее наказывали и запрещали плакать. Она должна была улыбаться. Мышцы, при помощи которых баронесса произносила звуки, заплыли жиром. Хотя у нее был резкий голос, но звуки, вылетавшие из тяжелых губ, проходили как бы сквозь толстое одеяло.

— Но ваш экипаж? Мы пригласили всех. Двадцать один — теперь я знаю, сколько насчитывает полный экипаж. — Она одобрительно повертела пальцами. — Но здесь только восемнадцать ваших людей.

— Я решила, что Лишенные Тела могут остаться на корабле, — объяснила Ридра. — Потребовалось бы специальное оборудование для разговора с ними, да и они смущали бы ваших гостей. Для компании они слишком заняты собой, к тому же они не едят.

— Лишенные Тела? — баронесса дотронулась до лакированной путаницы своей высокой прически. — Вы имеете в виду мертвых? О, конечно. Я не подумала о них. Видите, как мы оторваны от остальных миров!