Не дошла бы и не дошла! Лиска не стала отвечать, открыла мыльницу, достав мыло. Зачерпнула в ладони воду, облила тело, брызнула на так и сидевшего на корточках самца, погрузившегося в свои мысли, даже не смотревшего на скользившее по девичьему телу скользкое мыло в её ладонях.

— Не надо! Пускай сидит! — остановила белянка Глеба, когда он, насторожившись, прислушался и принюхался, оскалился. Сладкий подкрался к ним, и залёг совсем рядом. Да так это проделал, что даже вожак не сразу заметил. А выдало младшего соплеменника нетерпение. Заёрзал он в засаде. — Всё! Я мыло смывать. Если что, подстрахуешь!

Сказала и нырнула с головой в воду. Проплыла по дну, пугая рыбок, потрогав гладкие камни. Подстраховка появилась сразу. Крепкая рука перехватила её за тонкую талию и вытащила на поверхность.

— Не бойся! Не трону! — хрипло шепнул самец испуганной самочке, прижав к своему телу. Штаны его лежали на берегу, а под ним… — Маленькая ты ещё! Подрасти ещё немного, а потом, если захочешь… Можешь повторить, как ты по мне скучала, любишь, целуешь… — У-у-у… как ей хотелось закричать, что не маленькая. Но положение такое… И вроде, нравится ей этот грозный самец, даже тянет к нему, но он прав. Маленькая она ещё! Учиться надо, а не о любви думать! — Самцы, о которых ты говорила, когда будут?

Вздохнула Лиска. Умеют же некоторые испортить романтический момент разговорами о делах.

— На рассвете, лучше пораньше, если всё получится, схожу за ними, но там такое дело, их больше, семьи с ними и детёныши, — вздохнула белянка в его объятьях, удобнее усаживаясь, совсем нечаянно грудью задев его лохматый торс, не сдержавшись засмеялась, признавшись, что боится щекотки. — И не спрашивай меня больше о них. Понимаю, что в таком составе может быть конфликт. Но мне больше не к кому было обратиться. Себе забрать пока никак не могу. Я сама в имении на птичьих правах. Говорила же, что от имперской службы там управленцы в школе. Мы ещё не смогли их нейтрализовать. Время надо. У нас же даже собственной стражи нет, кроме той, что городом предоставлена. И сам догадайся, кому они подчиняются. Шамиль осторожничает, но понимает, что рычагов влияния у него на меня нет. Ни у кого нет!

— Он твой отец! — провёл Глеб пальцем по её скуле. — Узор даже идентичный проступил. И метку мою, его яд перебивает. — Уткнувшись носом ей за ухом, втянул её запах.

— Его яд? И где эту метку он перебивает? Какой узор? — затрепыхалась белянка в объятиях, трогая своё лицо и пытаясь взглянут в воду, чтобы разглядеть в своём отражение изменения. Если про яд она догадывалась, так как буквально перед тем, как сбежать с разрешения крёстного, поцеловала того от радости, чуть-чуть задев щекой его выступающие клыки. То про метку и узор… Она себя практически всю магическим зрением осмотрела на наличие его метки, когда услышала. Не нашла…

<p>Глава 30</p>

— Сладкий, Сладкий, иди сюда… — крикнула Лиска, так и не высвободившись из стальных, но аккуратно придерживающих, оков.

Глеб отнёс девушку на берег, посадил на свои штаны. И пока её внимание было занято подбегающим молодым самцом, что тащил в зубах широкие листья, перекинулся в хищника. Полечить он её обещал. Слюна у них имеет заживляющий и обеззараживающий эффект, и чем сильнее в энергетическом плане оборотень, тем эффективнее результат лечения.

— Сладкий?.. — обиженно шмыгнула белянка носом, жалуясь уткнувшемуся в её ладонь оборотню, положивший листья вокруг неё. — Он говорит, что от меня ядом воняет, а про метку молчит. Я же вижу метки стайной привязки на вас. А на себе ничего такого не вижу… Что это значит? И он говорит, что у меня узор…

Сидела Лиска на земле, как русалка на камне, не торопясь натягивать на себя поношенную одежду. Жалея, что бытовой магией очистки не владеет, кроме как сушки.

Сладкий облизнул девичьи руки, только у костра освобождённые от бандажа и плотной перчатки. С ещё яркими полосами от стягивающих вещей. На придавленной матерым оборотнем конечности ещё просматривались синяки. Но к ним добавились синие ленты от удерживающего ремня, за который она держалась сидя верхом. Добавились к ним мозоли. И синяки с ссадинами по всему телу. Где-то коленку ободрала, где-то плечом не вписалась. Ну и Куська чуть-чуть покусал. Прогулялась, называется!

Сел Сладкий на пятую точку и прошёлся своим языком по девичьему лицу. За что от вожака получил недовольный рык. Паршивец! Не послушался старшего, прижал ушки, опустив голову девушке на ноги.

Мокрой кожи коснулся тёплый ветерок, не сразу Лиска поняла, что это дыхание свирепого зверя. Вроде, Глеб больше не рычал, не одного звука не издал, но по спине побежали непослушные мурашки, и волосы на затылке, как у испуганного зверька зашевелились. Бр-р-р…