Шамиль плавно и бесшумно скользнул по полу гладкой чешуёй. Директор проследил, пока нервирующий змеиный хвост бывшего управляющего соколиного имения скроется с поля зрения, и облегчённо выдохнул. Сколько лет он с ним работает, а каждый раз, разговаривая наедине, ощущает дискомфорт. Не он, как будто начальник, а этот змей, посматривая на него сверху, будто поджидает удачного времени, чтобы напасть и проглотить. Хищник! Налил директор себе напиток покрепче. А с другой стороны, ну кто ещё в их королевстве может похвастаться настоящим нагом у себя в подчинение? Только он!

<p>Глава 2</p>

Люди шарахались при виде полузмея получеловека, пробирающегося по загруженному железнодорожному перрону к ждущей его грузовой карете, стоящей на железных рельсах. От макушки, до кончика хвоста длина нага составляла более десяти метров, так что при всём желании в пассажирскую железнодорожную карету он бы не вместился, свернись хоть плотнее кольцами. Да и возвышался он над головами людской толпы значительно, отчего казался гигантом. И это Шамиль делал осознано, вытягиваясь на толстых мышцах хвоста: неприятно ему в толпе, неприятны ему человеческие эмоции, шёпоты за спиной, а запах… На нервах, он, даже не замечая, шипел при движении. Лента раздвоенного языка плотоядно показывалась между тонких губ.

Василиса тяжело приходила в себя. Постепенно возвращались к ней, то слух, то нюх, открывала она глаза, но удержать себя в сознание некоторое время ей никак не удавалось. Когда она поняла, что находится в переполненном людьми помещении, даже обрадовалась первым своим мыслям, что лежит дома, в подвале или в убежище. Но нет! В каменных мешках города не было так жарко, временами она чувствовала, что ещё чуть-чуть и запечётся до хрустящей корочки. Но вскоре, открыв глаза, наконец-то, поняла, что очнулась окончательно, а помещение, в котором она находилась, напоминало ей конюшню. Деревянную. Самую настоящую, только без разделения на клетушки для животных. Не сползший бы шлем, то брови бы без препятствия приподнялись вверх. А так…

Да-да, дед говорил, что их магический мир немного отстаёт в развитие цивилизации, если только так можно выразиться. Просто, блага в его мире всегда были доступны лишь избранным. Самым, самым, самым… достойным.

Кряхтения, скрежет, стоны больных, запах пота, рвоты и испражнений — вот, что окружало её. Лиска даже не поморщилась непрезентабельной обстановки, больные люди лежали как на кроватях по одну сторону в помещение, так и прямо на полу, и не под каждым больным имелась хоть какая лежанка. Да⁈ В подвалах полуразрушенного её города ещё и не такие виды наблюдались, и на полу приходилось отлёживаться. А это, как поняла — больница?

Поёрзала она и порадовалась за себя, за свои косточки, что саму её на пол не бросили. Пускай и без постельных принадлежностей, но положили её наподобие кровати. Под ней даже ощущался матрац, набитый неким подобием соломой. Может, травой какой, но потрошить подстилку, чтобы узнать её содержание, у неё не было никакого желания. Это пока. А вот вместо подушки лежал её родной рюкзак, он так и находился у неё за спиной, крепко пристёгнутый на груди. «Неудобно же! Хоть бы расстегнули». Поёрзала девушка, порадовавшись, что бронежилет не так сильно на ней затянули. Ну не было её размера, так что не зря она сама себя черепахой тогда назвала.

В тело постепенно возвращалась чувствительность. И сама бы она с удовольствием застонала от боли во всём теле, что-то отлежала же себе, что-то онемело от неудобного нахождения. Хотела кого-нибудь окликнуть, но с пересохшего горла ни один звук не прозвучал. Сип…

Эх! Поняв, что помощи ждать неоткуда, пошевелила она конечностями. На ногах почувствовались родные берцы. Защита на теле. Обвязки. Уф! Ноги целы! А вот руки так и не слушались, особенно одна. Она подтянула онемевшую конечность, словно протез, и положила себе на живот. И чуть не крякнула, от придавившего тяжёлого груза. Хмыкнула только, сквозь зубы. Скосила глаза и увидела причину: дедушкин дневник в перевязи, весивший больше десяти килограмм. И её рука как раз за закрепляющиеся лямки дневника держалась, да так крепко, что пальцы онемели и побелели. Магия! Дедушка, дедушка…