— Кто дерзнет не повиноваться приказанию старшей весталки? — строго сверкнув очами, сказала Лэлия. — Даже сам император побоялся бы оскорбить величие Весты и священного ее огня оспариванием привилегии, с незапамятных времен присвоенной старшей жрице этой богини. Снимите сейчас с него вилу.

Устрашенные повелительным тоном старшей весталки ликторы поспешили повиноваться и, отвязав Онезиму руки, сняли с него тяжелую вилу. Что будет с ним дальше, этого бедняга пока не знал, но зато он знал, что на этот раз жизнь будет ему пощажена.

— Благодарю, добросердечнейшая из весталок, — сказал Тит, почтительно дотрагиваясь губами до края ее пурпуровой одежды, но ничем не обнаруживая своей тайны, что знает Онезима. — Да вознаградит Веста безмятежный сои Лэлии сладчайшими сновидениями! Да благословит ее Опиконсивия.

— Опиконсивия! — повторила весталка, с трудом удерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Ты, кажется, надо мной смеешься, Тит. Что можешь ты знать об Опиконсивии!

— Очень немного, разве только то, что есть какая-то связь между ею и весталками, и если только это так, то я уверен, что Лэлия одна из первых ее любимиц.

А молодой фригиец, с присущей ему догадливостью, держал себя, строго соображаясь с поведением Тита. Такое право весталок при случайной встрече с отправляемым на смертную казнь преступником, освобождать его от казни, пользовалось всеобщей известностью, хотя к делу применялось лишь в очень редких случаях, так как весталки вообще не имели обыкновения часто показываться на улицах. Но для того, чтобы такое право сохраняло свою силу, необходимо было, чтобы встреча весталки с преступником была непременно случайная. Впрочем, и сама Лэлия вряд ли осталась бы довольна, если б как-нибудь узнала, что сделалась некоторым образом жертвою обмана, хотя и довольно невинного, со стороны юного своего друга. Вот почему Тит, добившись цели, принялся всячески торопить Лэлию к книгопродавцу, у которого добродушная Лэлия в невинности души купила ему в подарок не только Эклоги Виргилия, но еще и томик, крайне изящно переплетенный, Сенекиных трактатов, чем несколько даже и смутила юношу.

Об этом поступке Тита никто ничего не знал, и лишь у одного Пуденса, слушавшего его рассказ об этом маленьком инциденте, появились некоторые подозрения касательно того, каким собственно образом произошла эта счастливая встреча весталки с Онезимом, так как глаза юноши что-то уж очень плутовски смеялись, пока он ему рассказывал этот интересный эпизод.

Часть вторая. Лахезис наматывает нитку

Глава I

С каждым годом царствования Нерона его характер становился мрачнее; с каждым годом крепло в нем сознание своего безграничного самовластия. Ни противиться его воле, ни оспаривать ее никто даже и не думал, и всякое желание цезаря, как бы оно ни было безумно, чудовищно и позорно, приводилось мгновенно в исполнение, и не проходило ни дня, ни часа, чтобы Нерон не слышал вокруг себя восторженных похвал своему уму, своим талантам, своей красоте. «Разве еще не знает цезарь, что невозможного для него не существует?» — говорили ему эти льстецы, если ему иногда случалось проявлять некоторое колебание перед тем или другим злодеянием или каким-либо неслыханным кутежом.

А между тем почти одни и те же явления повторялись изо дня в день среди утопавшего в разврате и все более и более трепетавшего римского общества. Сегодня с бесконечными восторгами рассказывалось в различных римских кружках о самоубийстве того или другого из богатых патрициев, лишившего себя жизни единственно лишь потому, что жизнь эта, опостылев ему своею бессодержательностью, стала ему в тягость; — завтра весь Рим толковал о предании суду губернатора той или другой провинции, слишком уж обогатившего себя наглым грабежом вверенного его управлению края; или втихомолку восхищался целым рядом остроумных пасквилей, приписывавшихся или Созиану, либо Фабрицию Вейенту, полных злых намеков, направленных или против самого императора, или же против кого-нибудь из наиболее выдававшихся сенаторов.