Читаем Варрава полностью

Онезим в точности исполнил план, сообщенный ему сострадательным Кротоном, и среди ночи, когда все кругом было уже погружено в сонную тишину и мрак, поднял вдруг такой крик и гвалт, словно оборонялся против чьего-то неожиданного нападения. Разбуженные этим шумом заключенные, его сотоварищи рабы, повскакали с нар, хорошенько не понимая впросонках, что такое творится вокруг них. Тут Онезим, пользуясь их полусонным состоянием, принялся толкать их, неистово размахивая руками и сыпля ударами направо и налево, пока не взбудоражил всей компании. Раздались крики исступления, ругань, проклятия, возгласы панического страха, и среди этой беспорядочной толкотни и беготни то туда, то сюда в темноте, Онезим, пробравшись к самой двери, притаился здесь. Когда же дверь отворилась и на пороге показались пьяные и полусонные сторожа, ловкий фригиец, выбив быстрым движением фонарь из рук одного, незамеченный проскользнул за дверь и исчез. Благополучно миновав привратника, стоявшего у ворот, он как стрела пустился бежать по дороге в Антиум. Однако, не добежав до самого города, он остановился и спрятался в роще. Отдохнув немножко, он сообразил, что находившиеся вблизи глубокие песчаные копи, вероятно, служат по ночам сборным пунктом для христиан, и начал прислушиваться. Действительно, соображение догадливого фригийца оказалось верным, и вскоре до его напряженного слуха начали доноситься из глубины одной из копей звуки голосов. Тут Онезим, выйдя из рощи, притаился у самого входа в эту копь в ожидании, чтобы богомольцы разошлись. Он знал, что последним из таких собраний обыкновенно уходил сам пресвитер, и, дождавшись его, осторожно окликнул.

Пресвитер встрепенулся и спросил:

— Кто там?

Тогда Онезим выступил вперед и, протягивая к нему руки, сказал:

— Именем Христа молю тебя, помоги мне снять эти кандалы.

— Слова твои выдают последователя учения Христа, — проговорил пресвитер, — но, с другой стороны, эти кандалы на твоих руках говорят мне, что ты, несомненно, беглый раб и преступник вдобавок.

— Да, я великий грешник, — отвечал Онезим, — но преступления не совершал.

— Ты молишь именем Христа, и потому отказать тебе я не в праве; однако и подвергать моих братьев по вере какой-либо опасности я также не должен. Спрячься опять. Я же пришлю к тебе сына моего, Стефана, и он распилит тебе оковы. Но после этого ты удались отсюда, и да простит тебя Христос все твои прегрешения и заблуждения.

Спустя некоторое время к Онезиму в рощу пришел молодой человек и, ничего не сказав, принялся распиливать ему наручники. Освободив от цепей руки фригийца, он сказал ему:

— Да будет с тобою мир! Смотри, уже начинает светать, и народ скоро проснется. Оставаться здесь для тебя не безопасно. Но и укрыть тебя у себя мы не имеем права. Самое лучшее для тебя спуститься в копь и оставаться там до наступления ночи. Пищу тебе сюда принесут.

Онезим послушался этого совета и до ночи укрылся в глубине песчаной копи; с наступлением же темноты, осторожно покинув свое убежище, он двинулся по направлению к Гаиэте — городу, лежавшему на расстоянии приблизительно двадцати миль от Антиума.