— Вон, вон отсюда! Заткните ему глотку! Убейте — я отвечу за его смерть перед цезарем! Неужели можно допустить, чтобы все поверили в Божественность распятого преступника?

Вдруг яростный священник бессильно откинулся на подушки — кровь хлынула из раны, образовав красное пятно на повязке.

— Убирайтесь, — сказал тоже рассерженный Анна. — Но не думайте, что вам это пройдет даром. Нас не обманут ни галилеяне, ни римляне! Тот, кто сломал печати синедриона на гробнице, будет найден и сурово наказан!

Галбус тихо ответил:

— Тогда вам придется преследовать ангелов, но первосвященнику попасть в рай не так-то легко!

И, круто повернувшись, он дал знак солдатам следовать за ним. Все повиновались, кроме одного, подошедшего поближе к Анне.

— Одно слово, первосвященник, — сказал он загадочно. — То, что я скажу, заинтересует тебя.

Легким кивком головы Анна выразил готовность слушать, и солдат продолжал:

— Сегодня утром у склепа мы видели одного иностранца… К нашему великому удивлению, он обладал печатью цезаря… Но самое интересное — с ним был известный разбойник Варавва.

Подобие радости выразилось на лице первосвященника.

— Благодарю тебя, — сказал он, улыбаясь. — Ты сообщил мне интересные факты. Когда тебе удобно, ты можешь зайти за наградой… И всем твоим товарищам, которые не видели никаких чудес, а просто заснули на посту и на следующее утро встретили у склепа разбойника Варавву, от моего имени передай, что я жду их — золота хватит и для них…

Глава XVII

Варавва напрасно спешил. Искариота он не застал, и никто из слуг точно не мог сказать, куда направился в поисках дочери хозяин дома. Варавва не знал, что делать — говорить слугам о сумасшествии Юдифи он не хотел и после некоторого колебания решил вернуться в Гефсиманский сад. Когда цель была уже близка, он увидел небольшую группу мужчин, занятых серьезным разговором. Подойдя ближе, Варавва узнал одного из них — Петра. Остальные, судя по одежде, были галилеяне и, вероятно, ученики Назорея. Варавве не удалось пройти незамеченным — Петр остановил его и приветствовал, сказав своим друзьям:

— Это Варавва… Его освободили вместо нашего Господа…

Все с любопытством смотрели на разбойника.

— Знаешь ли ты, что Тот, Кто умер на кресте за тебя, воскрес из мертвых? Теперь мы с большой радостью и надеждой собираемся в Вифанию, потом в Галилею, как велел нам Учитель…

Варавва пытливо глянул в лицо говорившего, высокого, с блестящими задумчивыми глазами человека.

— Прошу тебя, назови свое имя, — сказал Варавва.

— Иоанн, — просто ответил тот.

— Ты веришь, что твой Учитель воскрес? — продолжал свои расспросы Варавва.

— Да, — убежденно ответил Иоанн. — Пойдем с нами! Может быть, ты увидишь воскресшего Господа.

— Я Его уже видел…

Эти слова поразили учеников.

— Он жив, и я могу в этом поклясться, — продолжал Варавва. — Когда Он говорил с Марией, я был недалеко. Я слышал Его голос, видел Его лицо. Потом Он исчез. Я осмотрел весь склеп…

— Мы тоже осматривали его… — сообщил Петр.

Варавва усмехнулся.

— Как?! И вы сомневались, что Он воистину воскрес? Вы тоже? — вопрошал он. — А вы узнаете Его, если встретите?

— Узнаем ли мы нашего Господа? — восторженно сказал Петр.

Варавва остановил его:

— Будь осторожнее, Петр, цена твоим клятвам известна…

Потом обратился ко всем:

— Я не могу присоединиться к вам — судьба моя иная. Я великий грешник, одержимый многими сомнениями, которые по силе могут соперничать с вашей преданностью… Но когда Учитель был взят стражей, вы безжалостно Его покинули… Я не могу ломать хлеб с вами…

Ученики не прерывали дрожащего от волнения Варавву. Он говорил резко, но справедливо.

— Мое имя может служить символом всего позорного в человеке, — продолжал он. — Я был вором и убийцей, теперь я бродяга… Я не скрываю своих прошлых преступлений и не выдаю себя за кого-то другого, кем на самом деле не являюсь. Поэтому скажу вам откровенно:

Человек из Назарета никогда не умирал! Я видел Его сегодня утром — красота Его сверхъестественна, весь Он излучал свет… Но Он всегда был таким… Вот что я думаю: когда Его распяли, Он потерял сознание, а в склепе пришел в Себя… Я даже допускаю, что Он обладает такой могучей силой, что один мог вытеснить камень, закрывающий вход в гробницу. Но в чудеса я верить не могу, пока они не доказаны. И несмотря на это, если бы я считал Его своим Учителем, то не оставил бы Его во власти врагов и не отрекся бы от Него…

Петр вздрогнул.

— Разве ты не можешь понять… — стал оправдываться он.

— Я все могу понять, кроме трусости, — перебил его Варавва. — Если вы верили, что Он Бог, зачем вы все Его оставили?

— Варавва, мы только люди, грешные люди…

В глазах Иоанна стояли слезы.

Варавва устыдился своих пылких обличений.

— Простите меня, — сказал он грустно. — Желаю вам доброго пути. И если встретите своего Господа, пусть глаза ваши наполнятся достаточной любовью, чтобы узнать Его.