Читаем Варяги полностью

Варяги

— Ну, да, конечно! Это только он один знает, «все знает»… Перестань скрытничать, скажи!…

— Император не назначил еще дня…

— Но, может быть, он говорил, что скоро…

— Вероятно!

— Это — радостная весть! Пора, давно пора! Народ скучает, и долго ли до греха… Наша чернь не должна знать скуки, иначе она сразу может превратиться в очень опасного зверя… Пример великого Юстиниана налицо… Итак, император решил, что выйдет на ристалище… И мы скучаем. Признаться, я обезденежел и не прочь взять заклад… На кого ты ставишь на будущем ристалище?

— Ни на кого!

— Вот как? Ты не только скрытен, но и скуп… Однако, чьи это носилки?…

Марциан заметил впереди чьи–то носилки, на которых видна была женская фигура. Носилки поддерживали четверо рабов–эфиопов, рядом шли невольницы с зонтами и опахалами.

— Кто это может быть? — размышлял вслух Марциан. — В такое время…

Все отдыхают! Ба, да, ведь это — Зоя… Она, она!… Пойдем скорее, догоним ее… Кстати, ты поблагодаришь ее за внимание и спросишь об… Ингерине… Идем скорее!

17. МАТРОНА ЗОЯ

Они быстро догнали носилки.

Марциан оказался прав: в них действительно была Зоя. Василий узнал ее при первом взгляде.

Это была уже не первой молодости, но замечательно сохранившаяся матрона. Тип ее был не южный. Марциан уже сказал, что Зоя была славянка по происхождению. Черты ее лица были несколько крупны, но очень гармоничны. Фигура ее была также крупная, мощная. Одета она была со всей возможной по тому времени роскошью.

На поклоны Марциана и Василия она ответила легким наклонением головы, при этом взгляд ее, скользнув по первому, несколько дольше остановился на македонянине.

— Великолепная Зоя, — вскричал Марциан, — сегодня для нас обоих счастливый, как никогда в жизни, день!

— Почему? — лениво спросила матрона.

— Ты спрашиваешь?

— Откуда же я могу знать, что сделало вас счастливыми?!…

— А эта встреча? Разве могли мы, смели ли даже думать, что появившись в такое глухое время, мы здесь встретим нашу великолепную, нашу несравненную Зою?… О, я уверен, что даже древний Писистрат — в зените своего счастья…

— Льстец! — перебила его, улыбаясь, матрона. — Перестань… Твой язык в разладе с твоей головой. Бери пример с твоего товарища, он молчит в то время, когда ты сыплешь словами.

— Каждый выражает свой восторг по–своему… Я уверен, что у этого почтенного македонянина от восторга встречи с тобой язык прилип к гортани. Зоя засмеялась.

— Так ли он говорит, Василий? — обратилась она к угрюмо молчавшему македонянину.

— Он прав, великолепная, — серьезно отвечал тот, — но на моей угрюмой скалистой родине и в самом деле не привыкли выражать волнующие душу чувства словами… Для этого необходимы дела.

— Я понимаю тебя, Василий… Но вы не сказали, куда вы идете?

— Он идет со мной, — отвечал Марциан, кивая на македонянина, — а я иду сообщить поскорее моим зеленым радостную весть: скоро ристалище…

— Вот как! Это в самом деле прекрасная весть… Откуда ты знаешь это? — От него!

Василий во время этого разговора отошел несколько поодаль и стоял с смиренным видом, потупив в землю глаза. Он скорее почувствовал, чем увидел обращенный к нему полный удивления взгляд Зои.

Матрона, очевидно, не была еще осведомлена о происшествиях дня. Марциан сделал ей едва заметный знак, из которого она поняла, что в императорских покоях случилось нечто такое, что в самом недалеком будущем обещает Византии нового временщика.

— А Вардас? — чуть не шепотом спросила она Марциана.

Тот пожал плечами.

— Что же Вардас? Он стар и надоел вместе со своим Фотием порфирогенету…

— Кто же за него при дворе?

— Ингерина.

— Вот как! Я и не знала… Сожалею!

— Я поправил эту беду, великолепная…

— Как?

— Передав ему от тебя поклон и сообщив, что ты близка с этой Ингериной.

— Благодарю!

— За что? Мы должны помогать друг другу…

— С каких это пор? — оправившись окончательно, насмешливо спросила Зоя. — Разве ты меняешь свой цвет?