Читаем Варяги полностью

Увы! Во все времена, пока княжил на Ильмене Рюрик, для Олега было столько дел, что и подумать о новых завоеваниях некогда было, но теперь пришел с Днепра старый товарищ, который рассказывал нечто невероятное об Аскольде и Дире…

Олег отказывался верить, чтобы скандинавские ярлы могли так перемениться, но Всеслав приводил подтверждения, и не верить было нельзя…

Более всего возмутился Олег тем, что Аскольд не сдержал своей клятвы и не обратил в развалины Византию; при рассказе же о тех богатствах, которые скоплены были в Константинополе, глаза норманна загорелись блестящим огоньком…

— Клянусь Одином, — воскликнул он, — лишь только управится с делами Рюрик, мы пойдем, Всеслав, на Днепр, и беда тогда изменникам.

Он несколько раз пытался заговорить с Рюриком о Киеве, но тот на все доводы отвечал только одно:

— Не время еще!

Рюрик полагал, что норманны еще недостаточно укрепились на Ильмене, чтобы начинать новые походы с целью завоеваний.

Всеславу приходилось ждать…

Но вот Ильмень постигло горе.

Умер тот, кто объединил и укрепил его — Рюрик.

Только тогда народ славянский понял, кого он потерял.

Но не смертным бороться со смертью.

Рюрик был погребен, и его наследником стал его четырехлетний сын Игорь, а так как он был мал, то вместо него править ильменцами стал Олег. Теперь он был свободен…

Он мог бы сразу пойти на Днепр, но некоторые недовольные правлением Рюрика роды приильменские попробовали возмутиться.

Пришлось их усмирить…

Когда же и это дело было окончено, Олег не долго засиделся в Новгороде; собрав грозную рать, он вместе с Всеславом тронулся на ничего не подозревавших киевских князей.

15. СМЕРТЬ АСКОЛЬДА И ДИРА

В самом деле, никто в Киеве не подозревал той грозы, которая надвигалась на него с севера.

Аскольд и Дир — христиане, уже не проводили своего времени в бесконечных пирах и охотах. Нет, они всеми силами старались ввести в своей стране ту веру, которую исповедовали сами.

Однако нельзя сказать, чтобы им это удавалось.

Князья не желали действовать силой. Они своим примером, своей жизнью хотели увлечь за собой народ, но пример действовал далеко не успешно. Народ оставался равнодушным к верованиям князей и по–прежнему продолжал поклоняться истуканам.

Однако князья не теряли надежды на успех. Они строили христианские храмы, учили народ, но народ любил их за кротость, доброту, ласку, однако не хотел следовать за ними в деле веры.

Так шло время.

Однажды князьям пришли сказать, что у берега Днепра остановилась пришедшая с севера ладья с купцами, и эти гости, которые говорили по–славянски, желали бы, чтобы Аскольд и Дир спустились к ним, посмотрели их товары и приняли дары.

Такие посещения не были редкостью в Киеве.

Благодаря его князьям, все чаще и чаще прибывали в столицу южного славянского союза заезжие гости. Они торговали на славу. Товары их, порой малоценные, с большой выгодой обменивались на товары приднепровские. Гости и киевляне были довольны, а последние были рады прибытию купцов.

Заходили в Киев гости и с севера — с Ильменя…

К ним всегда выходили князья, подробно расспрашивали их о том, что происходит на великом озере славянском. Приблизительно они знали все, что там происходило…

Видя, что Рюрик ничего не предпринимает против них, Аскольд и Дир успокоились. Они уверились, что северный владыка вполне примирился с мыслью о разделе славянских земель и вовсе не желает идти на них войной, как они предполагали в первое время.

Но вдруг гости с севера исчезли и исчезли как–то сразу. Об Ильмене не стало ни слуху, ни духу, и князья обрадовались, когда узнали о прибытии ладьи оттуда…

Не подозревая ничего дурного для себя, Аскольд и Дир, в сопровождении всего только нескольких слуг, поспешили на зов.

Ладья была как ладья — обыкновенная купеческая, ничего в ней подозрительного не было, одно только казалось странным, что она стала в некотором отдалении от пристани, в месте глухом и безлюдном.

Казалось, тут купцам нечего было бы делать.

Однако князья не обратили на это внимания и подошли к самой ладье.

А, между тем, если бы только могли они знать, что таит в себе эта ладья и еще несколько стоявших в отдалении стругов, они не оставили бы так спокойно свои палаты…

Несмотря на свой невинный вид, эта ладья таила в себе гибель Аскольда и Дира…

Долгие годы полнейшей безопасности сделали когда–то безумно храбрых ярлов до нельзя беспечными, лишили их прежней наблюдательности…

Они не заметили в своей беспечности, что ладья несет на себе живой товар…

Их притупившийся слух не расслышал тихого бряцанья железа, тихо раздававшегося где–то внутри ладьи.

Оба они сгорали нетерпением узнать, что делается на Ильмене, как живет их старый друг и соратник Рюрик.

Но если князья были беспечны, то их приближенные, сопровождавшие их в очень, правда, небольшом количестве, вдруг прониклись чувством инстинктивного страха.

— Ох, князья, — шептали то Аскольду, то Диру их спутники, — необыкновенная эта ладья.

— Как необыкновенная? Что такое?

— Таких ладей у заезжих гостей не бывает!

— Варяжская эта ладья, — будто в поход какой собралась…

— И добра на ней не видно…