Читаем Вардаэсия полностью

Это был наряд, из всех вещей. Но это было не просто какое-то снаряжение — это были доспехи. Невероятно легкие и непостижимо гладкие, это была лучшая броня, которую Алекс когда-либо видела в своей жизни; даже лучше, чем те, что носили Зелтора меярин — безусловно.

В первой упаковке были сапоги — сапоги до колен самого черного цвета, казалось, переливающегося на свету. Во втором пакете были брюки, похожие на кожаные, которые сейчас носила Алекс, но в то время как темный материал перед ней казался таким же эластичным, он также переливался на свету, сияя тонким, но отчетливым мерцанием. В третьей упаковке находилась верхняя часть доспехов; произведение искусства с длинными рукавами и высоким воротником, сделанная из того же волнистого черного материала, но с золотыми завитками, тонко обвивающими лиф и поднимающимися на одно плечо.

Просто взглянув на это, Алекс поняла, что ансамбль был сшит так, чтобы плотно прилегать к телу, обеспечивая полную гибкость и комфорт, а также полную защиту от шеи до пят.

— Это гораздо меньше, чем ты заслуживаешь, — тихо сказала Зайлин, — но это поможет защитить тебя от Ваэварки. — Пробежав пальцами по текстурированным впадинам и изгибам лифа, она объяснила: — Мы называем материал ваэронис. Эффект ряби, который видишь, объясняется тем, что он усилен звездной пылью.

Алекс дернулась.

— Звездной пылью?

— Ты уже знаешь, что Ваэварка обладает силой убить любого от малейшей раны, — сказала Зайлин. — Это из-за того, как он был выкован; сделан из тьмы, но с единственной каплей жидкого звездного света. Как я говорила вчера, комбинация создала разум, стоящий за клинком, но такие крайности тьмы и света не могут сосуществовать в единстве, отсюда и изменчивая природа оружия. Этот доспех, — она снова коснулась лифа, — последний в своем роде. Если Ваэварка заденет тебя, пока ты в нем, ваэронис поглотит тьму клинка. Ты все равно будешь ранена, но эффект будет таким же, как от любого обычного оружия. — Она выдержала взгляд Алекс, когда закончила: — Это означает, что, если только это не смертельный удар, Предвестник Смерти не сможет убить тебя. По крайней мере, не только из-за его природы.

Алекс не позволяла себе думать о физической конфронтации с Эйвеном. Она сражалась с ним раньше, хотя и только однажды против Ваэварки. В тот раз ей каким-то образом удалось уклониться от его клинка, но это было потому, что Нийкс прыгнул, чтобы оказаться между ними. Несмотря на то, что до сих пор она переживала каждую встречу с Эйвеном, в глубине души она знала, что настанет день, когда ей придется столкнуться с ним и его клинком тьмы, точно так же, как она знала, что вероятность избежать хотя бы какого-то неглубокого пореза была почти нулевой.

Вот почему она не позволяла себе думать об этом… потому что единственная царапина от лезвия привела бы к ее смерти.

До сих пор.

— Зайлин, — прошептала Алекс, уставившись на колышущийся темный материал. — Я не знаю, что сказать.

Тиа Аурас выглядела смущенной явными эмоциями в голосе Алекс.

— Ты действительно сохранила мне жизнь. Думаю, это меньшее, что я могла сделать.

Алекс просто покачала головой, не позволяя помощнице отмахнуться от ценности ее подарка.

— Если доспехи последние в своем роде, разрешено ли мне вообще их иметь? Императрица знает об этом?

— Знает, — сказала Зайлин, начиная складывать доспехи. — И она хочет, чтобы они были у тебя.

Алекс удалось подавить фырканье, но она не смогла удержаться от поднятия бровей.

— Мы говорим здесь об одной и той же Саэфии?

— Ты была бы удивлена, насколько высоко императрица относится к тебе, — сказала Зайлин, собирая все обратно. — Несмотря на сегодняшний исход, она хочет, чтобы у тебя был наилучший шанс в битве за свой мир.

— Могла бы и не дурачить меня, — не удержалась Алекс от бормотания.

Положив сложенные вещи обратно в пакет, Зайлин выпрямилась и сказала:

— Императрица сделала то, что считала нужным, ради нашего народа, но это не значит, что она не испытывает раскаяния в своих действиях.

— Ты говоришь так, будто она пострадавшая сторона во всем этом, — сказала Алекс. — Когда на самом деле она единственная, кто в любой момент может щелкнуть пальцами и передумать.

— Мой народ — ничто иное, как политика, — сказала Зайлин. — В игре есть силы, которые ты даже представить себе не можешь, и последствия, которые никакое объяснение не помогло бы понять. — Ее голос стал тише. — Иногда то, что кажется легким выбором, на самом деле является самым трудным из всех. Поэтому, как бы это ни было трудно, я призываю тебя не выносить суждений… по крайней мере, не зная причин, побудивших ее принять решение.

Алекс глубоко вздохнула, но кивнула.

— В любом случае, сейчас это не имеет значения.

Задержав на ней пристальный взгляд на долгое мгновение, Зайлин, наконец, тоже кивнула. И когда она заговорила снова, это было не о доспехах или о Саэфии. Вместо этого она должна была сказать свое собственное «прощай» — то, что было намного лучше, чем короткое предложение Алекс.