Читаем Вангол полностью

В прошлом году его двое суток преследовал медведь-подранок. Очень осторожный и беспощадный, он мстил первому же попавшемуся человеку за свою боль и кровь. Игорь оказался на его пути и принял на себя всю его ярость и ненависть. Волчата еще были малыми, и на охоту в тот раз он их не брал; будь они тогда с Игорем, медведь не оставил бы их в живых. Игорю удавалось уходить только благодаря тому, что зверь, вероятно, в результате ранения не мог быстро передвигаться. Он медленно, но упорно преследовал человека и выжидал момент для нападения. Ночью Игорь жег костры и не спал, еще сутки — и он просто свалился бы от усталости. Тогда он и придумал для зверя засаду. Снял с себя верхнюю одежду и, сделав нечто вроде чучела, оставил у затухающего костра, а сам в непосредственной близости залез на дерево и удобно устроился для стрельбы. Вооруженный только луком, он должен был убить медведя первым же выстрелом, иначе его уже ничто бы не спасло. На самой заре медведь появился в видимости Игоря. Он осторожно подходил, озираясь и принюхиваясь, он видел чуть дымящий костер и фигуру сидящего охотника. Потом долго, очень медленно и бесшумно, он крался, приближаясь к своей жертве. В трех метрах он собрался в комок для прыжка, и в то мгновение, когда его тело взметнулось в воздух, Игорь пробил его сердце стрелой. Не подвел лук, доставшийся ему в наследство от старого охотника Такдыгана.

Сейчас на плече у Игоря висел карабин и рядом сидели, ожидая приказа, три матерых волка. Разделаться с теми, кто, совсем не таясь, преследовал его, Игорю не представляло труда. Они были на открытом месте, он бы не потратил ни одного патрона впустую, да и волки по его команде атаковали бы этих преследователей. Но это были люди, за почти три года первые русские люди, которых Игорь увидел и сейчас сможет с ними поговорить. У него захватило дух от радости. Он встал и, жестом приказав волкам лечь и ждать его, стал быстро спускаться в распадок, по которому, торопясь, шли его преследователи. Игорь не знал, кто они, и не знал, что им нужно. Когда вылетевший из-под ноги камень нарушил тишину и привлек к нему внимание, он с карабином в руке уже был настолько близко к шедшим, что они, увидев его, оцепенели от неожиданности. На их лицах ничего, кроме испуга и животного страха, не было.

Игорь хотел крикнуть им приветствие, но не успел. Один из группы вскинул карабин и почти в упор выстрелил. Пуля, пробив грудь, выхлестнула из спины Игоря струю крови и плоти. Он остановился и, медленно оседая на вдруг ставшие ватными ноги, пытался что-то сказать, но пошедшая горлом и пузырившаяся на губах кровь перекрыла дыхание. Он упал навзничь и еще видел и слышал, как, склонившись к нему, военный с кривыми желтыми зубами и белесыми глазами радостно кричал:

— Кранты ему, суке, не жилец.

Это были последние звуки, которые его угасающий ум смог зафиксировать. Он еще удивился, почему его так грязно обозвали, за что?..

Он уже не видел, как с истошным криком этот человек упал, зажимая разорванный бок, из которого вываливались его внутренности. Он не видел неожиданной и смертельной схватки его волков с людьми. В страшном и быстром бою клыки и пасти оказались сильнее винтовок. Сержант, убивший Игоря, успел выстрелить еще раз, но пуля попала в ногу кому-то своему, не зацепив тела зверя. Перезарядить он не успел, упав с перерезанной, словно клинком, шейной артерией.

Волки долго сидели у тела своего вожака. Ушли, только почуяв приближение чужих, других людей. Они насытились местью, они выбрали нового вожака и ушли от людей. Навсегда…

Сырохватов слышал, как и все на стойбище, далекие выстрелы.

„Значит, настигли беглого“, — подумал он, но к вечеру группа захвата не вернулась, не пришли его люди и на следующий день. После полудня он отправил по их следам еще пятерых, и вот они вернулись. Старший группы, младший лейтенант Шадрин, волнуясь и заикаясь от этого, докладывал:

— Как установлено при осмотре места происшествия, при попытке нападения с оружием в руках беглый заключенный Игорь Сергеев был уничтожен группой захвата. Затем произошло нечто из ряда вон выходящее. На наших внезапно напали дикие звери, вероятно волки, и все наши люди погибли. Вот так.

— Ты, Шадрин, чего такое говоришь? Как все погибли?

— Товарищ старший лейтенант, там такое, смотреть страшно. Трупы наших, изорваны в клочья…

Старший лейтенант Сырохватов долго молчал, осмысливая услышанное, потом выматерился так, что у Шадрина выступил пот на побелевшем лице. Казалось, он вообще потерял дар речи.

Сырохватов некоторое время ходил туда-сюда, курил одну за другой папиросы, потом прямо из фляжки глотнул спирта, сел и уже спокойно спросил:

— Откуда известна фамилия зэка?

— Так вот, при нем в мешке тетрадочка, и на первом листе подписано: „Игорь Сергеев“, дневник. Ну и там записи личные какие-то, я, конечно, не смотрел.

— Дай сюда.

— Вот, товарищ старший лейтенант, я думал к рапорту приобщить, это же личная вещь погибшего…

— Приобщишь, а я пока посмотрю, что это за Сергеев такой…