Читаем Вангол полностью

— Вахта, чё там случилось?! — кричали, выскакивая из кают носового трюма, заспанные бойцы.

— Вы чё там грохочете, все уж спать легли! — засунув голову в машинное отделение, крикнул вахтенный.

— О, ёлы-палы, заработались, нам-то здесь незаметно, палец запрессовать надо было. Все уж закончили, звиняйте…

На следующий день к обеду баржа осторожно, задним ходом обойдя песчаные косы, выбралась на фарватер. Было ясно, солнце в глубоком синем небе щедро грело, отдавая зимние долги сибирской земле. Впереди, там, где в Енисей впадала Ангара, он, вобрав в себя чистые воды дочери великого Байкала, заметно расширялся, превращаясь в мощный, сияющий многоцветьем солнечных оттенков поток. Настроение у капитана было хорошее. Перебранный дизель мирно бормотал что-то свое, благодарно вращая в толще воды гребной винт. Баржа шла ходко, разрезая с брызгами веселые волны реки.

Утром Сырохватов долго не выходил на палубу. Только к обеду он появился в рубке. Кивнув капитану, протянул ему планшет с картой и спросил:

— Сколько нам идти вот до этой точки?

— Завтра после обеда будем на месте, — посмотрев карту, ответил капитан.

В месте, указанном лейтенантом, в Енисей впадал небольшой ручей, названия которого даже капитан не знал. Однако он успел увидеть на этой карте дальнейший маршрут экспедиции. Он упирался в совершенно не обозначенную на карте точку на берегу какой-то небольшой речки километрах в ста от Енисея.

Что им там надо? — думал капитан. Наверное, лагерь новый будет, видать, не хватает места для зэков, да и лес там нетронутый, вали — не хочу…

Через сутки хода, под небольшой скалой, в глубоком затоне, он пришвартовал баржу. Скоро тихий и спокойный берег заполнился людьми в шинелях, суетой разгрузки, лаем лагерных собак и командными окриками.

— Ждите нас здесь, пока не вернемся.

— Сколько времени ждать?

— Я что, неясно выразился, капитан?

— Есть ждать вашего возвращения.

— Вот так. Дежурный, построить спецгруппу.

— В две шеренги становись! Равняйсь! Смирно!

— Вольно. Товарищи, для выполнения специальной операции нам предстоит длительный переход по таежному бездорожью. Условия — строжайшая дисциплина и полная боевая готовность. Любое нарушение будет караться по законам военного времени. Вопросы есть? Вопросов нет. Командуйте, сержант.

— Направо! Шагом марш!

Небольшая колонна с лошадьми и собаками быстро втянулась в густые заросли вдоль русла ручья. Сырохватов верхом на гнедом жеребце въехал в тайгу последним, замыкая движение. У самой опушки оглянулся. Палуба баржи была пустынна.

— Ничего, вы у меня еще попляшете…

Двигались, ориентируясь по компасу. Лейтенант получил маршрут на карте, которую ему передали в управлении НКВД от летчиков. Естественно, это был полетный маршрут. Сырохватов матерился про себя.

— Летать над тайгой — это не совсем то, чем по ней ходить…

Первый день шли, используя попутные, старые, уже заросшие лесовозные дороги. Когда места лесозаготовок кончились, Сырохватов отправил вперед дозор с собаками, они же, как могли, прорубали тропу в чащобах. Было жарко. Мошка тучами висела над людьми, выедая глаза, забивая рот при дыхании. Как и мошка, запах дегтя, пота и отборный мат висели над колонной. Шли медленно и к концу первого дня с непривычки, от усталости, люди еле волочили ноги.

Сырохватов остановил группу на ночлег, когда уже смеркалось, на берегу ручья.

Утром, после подъема, умываясь в ручье, он обратил внимание на то, что вода в нем почему-то странно-мутная. Догадка не заставила себя ждать.

Да это же… точно… по этому ручейку кто-то по-тихому золотишко моет! Сырохватова аж пот пробил — надо же, а?! На ловца и зверь бежит. Теперь надо их взять с песочком намытым. Вернуть стране золото награбленное. Обложить по-тихому и взять. А это мы умеем…

— Сержант Шемякин, ко мне.

Когда старшина прибежал, лейтенант позвал его за собой к ручью и показал на воду:

— Видишь? Что видишь, Шемякин?

— Воду вижу, товарищ лейтенант.

— Видишь, сержант, она мутная?

— Так точно, мутновата водица.

— Так вот, надо тихо и осторожно узнать, кто эту водицу мутит. Там, выше по течению. Взять их аккуратно, и все, что с ними будет, взять. Понял, Шемякин?

— Так точно, сделаем.

— Возьми проводников с собакой и человек пять надежных. Выйдете вперед, мы здесь подождем, чтоб не спугнуть. Возьмете — выстрелом просигналь, мы подойдем.

— У меня все надежные…

— Если беглые, не церемоньтесь с ними, нам лишние рты не нужны…

— Ясно дело, не впервой…

— Дай команду: пока костров не разжигать и не шуметь. Давай по-скорому. Возьмете золотишников, поощрение будет!

— Есть.

Прошло два часа, как сержант со своими людьми ушел. Внезапно с той стороны прозвучало несколько выстрелов. Сырохватов поднял группу и двинулся следом. Сержант Шемякин встретил его без особой радости на лице.

— Засекли они нас. Не успели их окружить, ну, один точно сиганул туда, вверх по ручью, ушел, сволочь. Остальных взяли, одного при попытке пришлось срезать, а этот вот раненый тяжело. Еще в сознании, но молчит, гад, плюется кровью, а молчит. Золото они мыли, но где кубышка — не колется, молчит, сука, пока…