Читаем Вангол полностью

— Михаил.

— А по отчеству?

— А ты зови меня отец Михаил, и то ладно будет.

— Хорошо, отец Михаил, мне уже лучше. Я чувствую. Как вы меня лечили? Я не помню ничего.

— Ты спал, потому не помнишь. Вижу, лучше тебе, слава Богу. Но пока воротись на место и полежи чуток, сейчас настоя принесу, целебный настой, на семи травах, силу дает, хворобу снимает.

Макушев медленно вернулся на полати и лег.

— Какой сегодня день, отец Михаил?

— Четвертый, как ты здесь.

— Как четвертый?

— Так, четвертый.

— И что, я столько времени спал?

— Да.

— А как же вы меня лечили?

— Молился и прощения у тебя просил.

— Прощения? У меня? За что? Ничего не пойму, отец, вы же меня впервые видите. Какое прощение? И зачем?

— Ладно, много вопросов задаешь, потом тебе расскажу, а сейчас вот попей и поспи. Сон — самое лучшее лекарство на земле. Сон и молитва.

— Я не помню молитв.

— Ты спи, молиться я за тебя, сынок, буду, я помолюсь… — сквозь надвигающуюся дрему услышал Степан.

Так продолжалось несколько дней. Степан просыпался, старец кормил его, потом заставлял делать некоторые упражнения и снова укладывал спать. Макушев беспрекословно выполнял все требования отца Михаила, он чувствовал, что с каждым днем ему становится легче, проходит боль в голове и теле, нестерпимая ломота в костях. В нем появилось желание жить, которое было просто задавлено постоянной болью и слабостью. Всего за месяц его большое и сильное тело, как ему казалось, превратилось в сплошной комок боли. Постепенно, видя беспомощность врачей, он внутренне согласился с тем, что ему уже никто не поможет. Теперь все менялось. Слабость уходила, вытекала из него, освобождая место живительной силе.

Через две недели Степан был еще хоть и слаб, но стал помогать старцу по хозяйству. Отец Михаил был доволен. Теперь они долго беседовали по вечерам. Макушев рассказывал ему о том, как жил свою жизнь, как воевал в Гражданскую, как воевал с фашистами. Отцу Михаилу было интересно все, любые мелочи жизни Степана. Наверное, впервые Макушев испытал острую потребность открыться этому человеку, он рассказывал о себе все без утайки, как на исповеди, и от этого становилось легко и спокойно на душе. Ему пришлось пережить при этом чувство горечи и стыда за некоторые свои поступки, но он не увидел в глазах старца не то что осуждения, даже тени укора. Он видел только понимание. Старик как бы вторил ему своими глазами, окруженными лучиками морщин, внимательными и спокойными, проникающими своим чистым, светлым взглядом в самую душу: «Да, тогда ты поступил так, и тебе теперь неприятно это вспоминать и стыдно за содеянное, но ты был уверен, что поступаешь правильно, поэтому тебе не в чем себя винить. Сейчас ты, осмыслив свои поступки, понял, что был не прав, значит, в будущем ты уже не совершишь ничего подобного. В этом и есть ценность жизненного опыта: осмыслить, осознать прошлое и идти по жизни дальше, легко и спокойно, делами своими исправляя совершенные ранее ошибки. Делами и поступками, а не только мыслями о них. Многие, сожалея о содеянном в прошлом, винят себя всю оставшуюся жизнь и тем самым раньше времени загоняют себя в могилу. Этим ничего не поправишь. Ничего исправить в прошлом уже нельзя, но можно делами сегодняшними восполнить утраты прошлого. Причинил кому-то когда-то вред, нечаянно, по недомыслию или сгоряча, попроси у него прощения, пусть мысленно, искренне, от всего сердца, и помогай делами своими людям, что рядом с тобой живут. Рассосется, растворится в доброте твоей без следа обида у обиженного и камень с души твоей свалится, вздохнешь полной грудью легко и свободно и столько возможностей обретешь, столько способностей душа твоя тебе подарит, что жизнь вдруг вновь живыми красками-то и заиграет…»

Так незаметно прошел месяц. Степан выздоровел. Мало того, он благодарил Бога за то, что тот послал ему болезнь, из-за которой он оказался здесь, у отца Михаила. Степан вылечил не только тело, у него выздоровела и обрела гармонию душа. А это было то, о чем он и не мечтал.

— Отец Михаил, вот вы сказали, что молитвой меня исцелили, не поверить не могу, потому как здоров как бык, никогда вам это не забуду. Благодарить буду сам и детям своим о вас расскажу. Но вы еще сказали, что будто прощения у меня просили, вот тут непонятно мне, обещали рассказать про это…

— Что ж, Степан, расскажу, только для этого нужно, чтобы ты понимал главное — все мы на земле незримо связаны между собой, абсолютно все люди, независимо от веры, языка и цвета кожи. И еще одно. Ничего в нашей жизни не происходит случайно, то есть все, что происходит в нашей жизни, есть следствие огромного числа порожденных нами, к сожалению не всегда осознанно, причин. Этими причинами могут быть действия, поступки, выражения чувств и мысли.

— Мысли? Мысли — это же только то, о чем я сам про себя, так сказать, думаю. Как то, о чем я мечтаю, может на что-то влиять, отец?