Читаем Ванга полностью

Вот и пришло время поговорить о Панде Сурчеве, судьба которого во многом определила и судьбу Ванги. Родился Панде в 1886 году в небогатой семье болгарских земледельцев в самый разгар противостояния славянского населения туркам. Жизнь никогда не баловала Панде: тяжёлый труд с детства выработал в нём выносливость, стойкость и трудолюбие. Впрочем, ни в то время, ни позже эти качества не принесут ему достатка. Бедность и лишения не были роковым стечением обстоятельств: Панде постоянно принимал участие в различных революционных, подпольных действиях и, как следствие, лишался даже того малого, что удавалось приобрести.

В начале века, едва повзрослев, Панде сразу включился в деятельность антиосманских группировок. Надо сказать, эпоха сама способствовала подобной активной позиции — Балканы полыхали огнём революции. Партизан-болгар называли комитаджами, греков — андартами, сербов — четниками[2] (от слова «четы» — рота). Борьба носила довольно-таки организованный характер: крестьян объединяли в «роты», над каждой стоял свой военачальник, действия координировались из штабов. Молодому человеку сложно было устоять и не принять участия в освободительном движении, как бы тому ни противились родители. Однако турки тоже не сидели сложа руки. В какой-то момент им удалось схватить Панде, поместив в печально знаменитую тюрьму Иеди-Куле. По сохранившимся воспоминаниям, условия содержания там были чудовищными, голод и пытки — обычным явлением. А самое главное, заключение в эту тюрьму означало одно: Панде больше не увидеть свободы.

Но иногда судьба по отношению к отцу Ванги бывала благосклонна. В 1908 году к власти в Турции пришли так называемые младотурки, ратовавшие за более демократическое правление, более терпимое отношение к различным конфессиям. До этого, несмотря на заметное ослабление Османской империи, султан Абдул-Хамид II проводил жёсткую политику по отношению ко всем инакомыслящим, стремясь удержать власть, стремительно утекавшую из его рук. Освободительное движение на Балканах и общая обстановка, сложившаяся вокруг империи, способствовали появлению среди самих осман собственной революционно-настроенной группировки. Летом офицерам удалось поднять восстание и заставить султана принять целый ряд либеральных законов. Для Панде всё это закончилось освобождением из тюрьмы. «Младотурки, пришедшие к власти и провозгласившие Турцию конституционной монархией, решением правительства выпустили заключённых из тюрем. Вернувшись на родину, Панде Сурчев понял, что отряды добровольцев — четы — ещё существуют, и снова включился в борьбу. Вскоре, однако, четы были расформированы и все возвратились в родные места».

Да, Панде такой был человек — ему подавай революцию. Но революционный настрой немного поутих на время, и он вернулся в Ново-Село, маленькое поселение неподалёку от Струмицы, где жила его семья. К великому разочарованию Панде, родных он в Ново-Селе не обнаружил. Родители умерли, а старший брат (куда более осторожный в своих поступках и более расчётливый человек, как окажется позже) исчез. Помыкавшись, Панде решил податься в Струмицу, где в тот момент раздавали покинутые турками дома и земли. Счастливый поворот? Весьма условно: Струмица представляла собой грязный, заброшенный городок с низкими, обветшалыми мазанками, в которых на ночь пристраивалась на ночлег вместе с хозяевами скотина. Глинобитные домишки приезжим давали на окраине. По соседству с Панде проживали цыгане и семья оставшегося в Струмице ходжи.

* * *

Если въехать в Македонию со стороны Болгарии и Греции, держа путь из Петрича в Струмицу, то чётко представляешь себе отца Ванги: жилистого, худощавого мужчину невысокого роста, чей цвет кожи так изменился от работы в поле под палящим солнцем, что стал практически чёрным. Редко улыбка касается лица македонца, и по сей день идущего за плугом. Но если посчастливится разговориться с ним после работы, то увидишь, как приветлив и гостеприимен этот народ, как радуется простым, незатейливым вещам. Приятно удивляет и чистота домов, в основном окрашенных в поднимающий настроение розовый цвет, красивые цветы и кустарники во дворах, уютные занавесочки на окнах. Потом станет ясно — трудолюбие и почти маниакальное стремление к чистоте и уюту в доме Ванге было у кого наследовать. Дом, в который она вселилась, каким бы бедным он ни был, сразу приводился в порядок, шились скатёрки и салфеточки, поддерживалась чистота, пусть это и стоило маленькой девочке, а позже слепой женщине гигантских усилий.

* * *