– Все или почти все, – ответил Райт. – Только через месяц, купаясь в море, мы увидели с Джемсом друг у друга вот это, – и он, сбросив тужурку, отворотил рукав рубашки.

Все присутствующие увидели на белом плече татуированный рисунок лотоса.

Рисунок безукоризненно изящен и прекрасного голубого цвета.

– Вы нас мистифицируете, капитан? – спросил старый гость.

– Помните условие: не просить объяснений, – отрезал сухо Райт и этим прекратил всякие расспросы.

<p>II</p>

Наступил день маскарада.

С утра все, и гости, и слуги, в хлопотах и волнении.

Хотя ночь предвидится светлая, так как наступило полнолуние, но все же в саду развешаны фонари и расставлены плошки.

Залы, и без того блестящие и нарядные, украшены зелеными гирляндами. Темная зелень дубов и елей еще ярче оттеняет белое электрическое освещение.

Во многих комнатах под тенью тропических муз, пальм и магнолий устроены укромные поэтические уголки.

Буфеты ломятся под тяжестью изысканных закусок и вин.

Маленькие киоски в виде индийских пагод, с шампанским, фруктами и прохладительными, разбросаны всюду.

Над главным дамским буфетом красиво спускается флаг Америки. Голубое шелковое поле заткано настоящими золотыми звездами.

Зимний сад, по приказу Гарри, только полуосвещен, и для прохлады в нем открыты окна.

Смитт и Миллер летают вверх и вниз, устраивая и отдавая последние приказания прислуге и музыкантам.

Кухни полны поваров и их помощников.

Гости тоже в волнении; каждый занят своим нарядом. Оказывается, у одного все еще не доставлен костюм из города; у другого оказались узкими сапоги; доктор ворчит, что золотой шнурок «дважды рожденного» недостаточно толст. Парикмахеры и портной завалены просьбами, их рвут на части…

Гарри тоже озабочен: он примеряет костюм набоба. Райт сидит перед ним в кресле с сигарой, а Джемс с усердием хлопочет возле Гарри.

– Отлично, отлично, ты настоящий раджа! Теперь бы вокруг тебя штук десять «нотчей», индусских танцовщиц, – восклицает он.

– А по-моему, не мешало бы побольше бриллиантов и вообще камней на тюрбан и на грудь, – говорит Райт.

– Это правда, – соглашается Гарри, – но где взять теперь?

– Постой, ты, Гарри, не открывал шкатулку, что стояла на шифоньере, в комнате умершей невесты, помнишь ту, что мы видели в первый день приезда в Охотничий дом? – спросил Джемс. – Она была тяжела, и в ней, вероятно, дамские украшения.

– А ведь ты, пожалуй, прав! Джемми, пошли сейчас же за ней Смита.

Сказано – сделано.

Смит отряжен, через полчаса шкатулка привезена. Что за чудная, тонкая работа.

Но молодым людям не до красот шкатулки: они спешат открыть ее. Но открыть нельзя: крышка крепко сидит на своем месте, нет и признаков замка.

Гарри вертит ее из стороны в сторону.

– Какая досада, что я раньше не подумал о ней и не призвал мастера, – сожалеет он.

– Ну, мастер-то едва ли бы что тут сделал: замка ведь нет, – говорит Райт и, в свою очередь, вертит шкатулку.

– Постой, постой, дай мне! – перебивает Джемс и берет ящик.

Он нажимает что-то, и крышка с мелодичным звоном открывается. Ура!

Увлеченные костюмом, ни Гарри, ни Райт не обратили внимания на то, что Джемс так легко открыл шкатулку. Им не пришло в ум спросить его, откуда он знает секрет замка.

Сам же Джемс только слегка сдвинул брови, что у него было признаком запавшей думы.

В шкатулке несколько отделений-этажей, и все они наполнены дамскими украшениями старинной художественной работы: тут кольца, браслеты, серьги, ожерелья и пр., и все лежит на своих местах-выемках.

Порядок образцовый.

В одном из средних отделений не хватает ожерелья из каких-то кораллов или бус. Осталась пустая ложбинка с ямочками. Да в нижнем этаже такая большая пустота. Трудно определить, что тут лежало. Скорее всего, большой дамский гребень.

На месте его лежит тоненькая тетрадка, исписанная женским почерком.

Друзья ее раскрывают и не знают, на каком языке она написана.

– Должно быть, по-итальянски, – решает Джемс.

– Это дадим перевести Карлу Ивановичу, а теперь пора выбирать подходящие украшения, – спешит Гарри и кладет тетрадку на место.

Украшения выбраны, и наряд набоба сразу выиграл вдвое.

– Это в самом деле набоб, богач, увешанный драгоценностями, как индусский идол.

<p>III</p>

Вечер. Близко полночь. Бал удался на славу! Залы переполнены гостями.

Множество дорогих и интересных костюмов. Шелк и бархат всех цветов и оттенков. Кружева, ленты, бриллианты…

Вот гордая венецианская догаресса в жемчужной шапочке и с длинным парадным шлейфом, который несет голубой паж.

Вот благородная испанка в черных кружевах и с огромным красным веером.

А вот маленькая японская мусмэ в расшитом цветами и птицами халатике.

Здесь турчанка в шелковых шальварах и белой воздушной чадре.

А сколько боярынь, боярышен, полек, румынок и даже китаянок!

Кажется, все нации мира прислали своих лучших представительниц на этот пир.

Между костюмами мужчин преобладают домино.

Музыка гремит. Танец сменяет танец.

Хозяин хотя и под маской, но всеми узнанный по богатству костюма раджи, внимателен и приветлив со всеми.