Читаем Вампир в такси полностью

Я взялся за «Дневник сборщика податей» и снова превратился в ибн Армуда Хасюра. Днем я хожу по улицам Багдада, а вечерами кормлю попугаев. В ночном небе плывет острая как бритва полоска месяца, откуда-то издалека доносятся звуки свирели. Чернокожий слуга курит благовония и отгоняет от меня мошек маленьким опахалом.

В постели меня дожидается одна из трех жен – та самая красивая девочка.

«Прекрасная луна. Завтра новолуние».

– Надо попугаям корма дать, – – говорю я. «Ты же совсем недавно их кормил».

– Неужели? – У меня вечно одни попугаи на уме.

Девочка начинает раздеваться, и я тоже снимаю одежду. Ее гладкая кожа источает изумительный аромат. Месяц-бритва льет на нее таинственный свет. Свирель звучит, не смолкая. Я обнимаю жену на широком ложе, накрытом балдахином, – таком огромном, что на нем могли бы поместиться несколько автомобилей. Из соседней комнаты раздаются крики попугаев.

«Прекрасная луна, – говорит – она некоторое время спустя. – Завтра новолуние».

– Да, – вторю ей я.

Новолуние... Что-то связано с этим словом. Какие-то воспоминания. Я зову слугу и, не вставая с кровати, раскуриваю кальян.

Новолуние, новолуние... Я пытаюсь вспомнить, но не могу.

«Наступит ночь новолуния и все выяснится».

Она права: наступит ночь новолуния и все выяснится.

И я заснул.

Ночь новолуния подплыла, как слепой дельфин. Из подвала библиотеки небо, конечно, не разглядишь. И все же чернильно-синяя тьма просочилась сквозь тяжелую металлическую дверь в подземный лабиринт и беззвучно заполнила пространство вокруг меня. Ночь новолуния наступила.

Вечером явился старик – проверить, как у меня идут дела. В том же самом костюме. За поясом все тот же ивовый прут. Узнав, насколько я продвинулся, он, похоже, остался доволен. Я тоже обрадовался, поняв, что угодил.

– Хм-м. Не ожидал. Толковый ты парень. – Старик с хрустом поскреб подбородок.

– Спасибо. – Я очень люблю, когда меня хвалят.

– Чем быстрее ты с этими книгами разделаешься... – Он вдруг умолк и уставился на меня. Смотрел в глаза долго-долго, не отрываясь. Я несколько раз безуспешно пытался отвести взгляд. Две пары глаз будто связала намертво какая-то неведомая сила. Глаза старика вылезли из орбит, и стены комнаты покрыла белая и черная краска, наполнявшая его белки и зрачки. Старая, поблекшая, тусклая краска. Все это время он не моргнул ни разу. Наконец выкатившиеся глазные яблоки старика стали отдаляться, словно их уносило течением, и вернулись на свое место. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Чем быстрее разделаешься, тем скорее выйдешь отсюда. Ни о чем другом думать не надо. Понял?

– Да, – ответил я.

– Как тебе тут? Всем доволен?

– Как там моя мама и скворец, не знаете?

– Мир движется сам по себе, – отвечал старик. – Каждый думает о себе и живет, пока не придет его день. И твоя мать, и твой скворец. Все одинаковые.

Не очень понимая, что он имеет в виду, я все равно поддакнул и кивнул.

Не прошло и получаса после ухода старика, как в комнату, так же неслышно ступая, вошла девочка.

– Ночь новолуния, – сказал я. «Да».

Она тихо опустилась на край кровати. Тьма, которую принесла с собой эта ночь, колола глаза.

– Ну что, уходим сегодня? – спросил я. Девочка молча кивнула.

Она показалась мне страшно усталой, необычайно бледной, почти прозрачной. Ее тело было будто соткано из еле заметно дрожащего воздуха.

– Что-нибудь не так?

«Есть немного. Это из-за новолуния. С наступлением новолуния начинаются разные отклонения».

– А со мной вроде ничего.

Девочка улыбнулась:

«С тобой ничего. Тогда все в порядке. Ты обязательно отсюда выберешься».

– А ты?

«О себе я сама позабочусь. А ты думай о себе».

– Но я не смогу без тебя.

«Тебе так кажется. Правда. Ты стал сильнее и дальше будешь быстро набираться сил. Никто не сможет тебя одолеть.

– Правда? Вот уж не подумал бы, – удивился я. «Как отсюда выбраться, знает Человек-Овца. Идите первыми. А я потом. Честно».

Я кивнул, и она исчезла – как растворилась в воздухе. И на меня накатила такая тоска! Я почувствовал, что больше никогда ее не увижу.

Около девяти появился Человек-Овца с полной тарелкой пончиков.

– Ну что? – заявил он. – Бежим сегодня вечером?

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Мне девочка рассказала. Очень красивая. Я понятия не имел, что здесь есть такая девочка. Подружка твоя?

– Угу, – буркнул я.

– Вот бы мне такую подружку, – сказал Человек-Овца.

– Выбраться бы отсюда. Тогда ты себе много подружек заведешь. И друзей тоже.

– Хорошо бы, – мечтательно протянул Человек-Овца. – Но если не получится, нам такое будет... И мне, и тебе.

– Понятно. – То, что будет, – это факт. Что же с нами сделают?

Мы ели пончики, запивая их виноградным соком. Есть совсем не хотелось, но я все-таки запихал в себя два пончика. Человек-Овца умял целых шесть штук. Вот это аппетит...

– Перед тем как дело начинать, надо как следует подкрепиться, – сказал он и толстым пальцем вытер перепачканный в сахарной пудре рот.

Откуда-то донесся бой стенных часов. Девять. Человек-Овца встал, приноравливаясь, тряхнул рукавами. Время!