А после скорчился от сильной боли. Голову разрывало. Паразит, которого подкинул Джордан, начал действовать. И сильные, болезненные пульсации выключали сознание. Дар, недавно появившийся, был бесполезен — нити смазывались перед глазами и даже при всем желании я не мог бы рассмотреть, какие они.

Краем уха я слышал, как кто-то напевал. Но это была не Алиса. Потому что моей щеки касались пальцы. И делали это столь нежно, как никогда бы не смогла моя знакомая вампиресса.

Рядом был кто-то еще. Очевидно прошедший через Алису. Но… вряд ли пропущенный ею специально.

— Кто ты?..

— И это ты у меня спрашиваешь? Разве?

Голос был знаком, но сильная боль мешала вспомнить.

— Я не могу. Я хочу вспомнить, я знаю, кто ты, но я не могу…

— Да ну? Так сложно? Я думала, я запомнилась тебе, Ян, а ты вот так легко забыл?

Я перестал прислушиваться к ощущениям от паразита. Нужно было вспомнить, и это было очевидно. Лишь немного подумать…

Выдохнул. Боль терзала глазницу, голову, заканчивалась лишь у основания шеи. Но в теле при этом чувствовалось что-то еще.

Что-то в руке.

Минута, долгая и тяжелая, ушла на то, чтобы вспомнить. Но я смог.

Укус в руку. Проверка на страх и лживость. Перед прыжком в воду, когда я убил ту тварь.

— Ты — та, с розовыми волосами?

— Тяжело было вспомнить?

— Очень…

— Почему тебя охраняла такая слабая женщина, Ян? Ты не против, что я решила заменить ее? Я гораздо надежнее, веришь?

— Алиса в порядке?..

— Лишь слегка побита, представляешь?

Мне не слишком нравилось, что кто-то разобрался с Алисой, но я был бессилен — с такой болью вряд ли можно было сделать хоть что-то. Так что мне оставалось лишь одно: лежать и чувствовать чужое присутствие рядом.

***

Солнце освещало палубу, как факел освещает путь освобожденному заключенному. Выйдя из мрака и сырости, я набрал побольше морского воздуха.

— Рада видеть твой глаз.

— А я рад видеть тебя глазом, — улыбнулся я Алисе.

После дней, проведенных в слепоте, возникало ощущение перерождения. Нити теперь упорядочивались и стали понятными. Вот те, что принадлежат Алисе, тянутся от рук и ног, от губ. Вот те, что привязаны к другим. Мир стал яснее. А я — сильнее.

— Не заигрывай со мной, ты все еще не бессмертный.

Язвительность в голосе девушки смягчалась скрытой любовью. Но как к сыну, не как к мужчине. Очевидно, я стал членом ее клана, семьи. И… тем более, после того, как я увидел странный пучок нитей в ней, стало ясно — как бы ее ни любил, мы не сможем быть вместе как любовники.

Рядом никого не было, я это видел, ведь вокруг нас с Алисой не были растянуты жилки намерений. Значит, никто не проходил, не слушал, не поджидал. И я мог говорить свободно.

— Я не заигрываю с тобой, прелестная мать.

— Мать?..

Ошеломление. В голосе Алисы было именно оно.

— Да. Я не сразу это понял, но теперь, имея глаз, убедился. В тебе зреет жизнь. Вот здесь.

Рука легла на ее живот, скрытый корсетом. Пока еще талия была стройна и гибка. Но совсем скоро… Мне было отчасти жаль. Я знал, что материнство дается трудно, особенно воительницам. Их я знал не много, но понимал, что восстановиться в навыках будет сложно. Да и… боец, которого манит чужая жизнь, скорее умрет. Значит, Алисе нужна будет не моя любовь. Лишь поддержка. Прикрытие. От всех опасностей в мире. Чтобы она не умерла из-за страха за свое дитя.

— Что ты такое говоришь?

Нити Алисы окрашивались в красный. Злость, тревога, разочарование, недоверие.

— Это будет юноша. Не могу сказать, насколько длинная его жизнь, но ты сможешь выносить и родить. Ребенок — вампир. Который несет твой Дар, но в иной форме. И при этом его отец… человек?

— Миша… — прошептала Алиса одними лишь губами, но я прочитал.

— Сожалею.

Нити было сложно не читать, имея глаз. И я видел, сколько боли скопилось в судьбе вампирессы.

— Мне правда жаль, Алиса, что все так оборачивается. Я люблю тебя, но понимаю, что ты отдала сердце другому мужчине. Он забрал его куда-то далеко. Мне больно; тебе, вижу, еще хуже. Но я буду помогать тебе. Даже больше, чем до этого.

— Это… ты говоришь правду?

— Мальчик родится. Нескоро. И проживет больше трех дней. Остальное расскажу потом.

— Вот, о ком говорил ворон. Он заглянул в будущее. Трое людей — Айви, Михаил и… мой сын. Вот, кто находился в городе тогда и мог выдержать трансформацию ядом.

Алиса оперлась на перила палубы. Ее лицо источало задумчивость. А нити — горе.

— Не хочу тебе мешать, — положив руку на ее плечо, я тихо продолжил. — Всем нам есть о чем горевать, и каждому лучше столкнуться с проблемами в одиночку. Если я продолжу тебя отвлекать, ты никогда не решишь проблему в душе.

— Ты стал мудрее после превращения, — сухо заметила девушка.

— Я стал мудрее после встречи с тобой.

Покинув палубу, я направился вглубь корабля. Весла и ветер уверенно толкали судно к видимым берегам, но перед причаливанием нужно было поговорить еще кое с кем.

Глава девятая, в которой порох, кровь и горечь