<p>Милан Кундера</p><p>Вальс на прощание</p>

Milan Kundera

LA VALSE AUX ADIEUX

Copyright © 1973, 1986, Milan Kundera

© Н. М. Шульгина (наследник), перевод, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022

Издательство Иностранка^®

* * *

<p>День первый</p>

<p>1</p>

Наступает осень, деревья желтеют, краснеют, буреют; небольшой курортный городок в живописной долине словно объят пожаром. Вдоль колоннады, наклоняясь к источникам, расхаживают женщины. Все они бесплодны и лелеют надежду здесь, на водах, избавиться от своего недуга.

Мужчин среди пациентов значительно меньше, но мелькают и они, ибо курорт творит не только гинекологические чудеса, но якобы укрепляет и сердце. И все же – на одного пациента здесь приходится не менее девяти пациенток, что доводит до бешенства незамужнюю молодую женщину, медсестру Ружену, обслуживающую в бассейне бесплодных дам.

Ружена родилась здесь, здесь у нее родители, и кто знает, посчастливится ли ей когда-нибудь вырваться из этого городка, кишмя кишащего женщинами!

Понедельник, рабочий день на исходе. Обернуть еще нескольких толстух в простыни, уложить их на кушетки, обтереть им лицо, улыбнуться, и дело с концом.

– Ну что, позвонишь? – спрашивают Ружену ее сослуживицы; одна из них – рыхлая тридцатипятилетняя, вторая – худая и помоложе.

– А почему бы и нет? – говорит Ружена.

– Главное – не волноваться, – подбадривает ее тридцатипятилетняя и ведет за кабинки, где пациентки переодеваются; там у сестер свой шкаф, столик и телефон.

– Позвони ему домой, – говорит худая не без злорадства, и все три разражаются смехом. Когда смех утихает, Ружена говорит:

– Я знаю только телефон его театрика.

<p>2</p>

Разговор был ужасным. Услыхав в трубке ее голос, он испугался. Он всегда опасался женщин, хотя ни одна из них этому не верила, принимая его слова разве что за кокетливую шутку.

– Как поживаешь? – спросил он.

– Не очень хорошо, – ответила она.

– А в чем дело?

– Мне нужно поговорить с тобой, – патетическим тоном сказала она.

Именно этот патетический тон он ждал уже несколько лет.

– Да, – произнес он упавшим голосом.

Она повторила:

– Мне очень нужно поговорить с тобой.

– Что случилось?

– Я уже не та, какой ты узнал меня.

У него перехватило дыхание. Лишь минутой позже он снова спросил:

– А что такое?

– Уже шесть недель, как у меня задержка.

Превозмогая себя, он сказал:

– Может, ничего особенного. Иногда такое случается, это еще ничего не значит.

– Нет, на этот раз именно так.

– Невероятно. Это просто исключено. Во всяком случае я тут ни при чем.

Она оскорбилась:

– За кого ты меня принимаешь, скажи на милость!

Он боялся ее оскорбить, потому что вообще боялся ее:

– Я не собираюсь тебя оскорблять, что за глупость, зачем мне тебя оскорблять, я говорю лишь потому, что со мной это не могло случиться, тебе нечего бояться, это просто исключено, физиологически исключено.

– Что ж, не сердись, – сказала она очень оскорбленным тоном. – Прости, что побеспокоила тебя.

– Нет, нет, что ты! – Он испугался, что она повесит трубку. – Это правильно, что ты позвонила! Само собой, я помогу тебе. Конечно, все можно уладить.

– В каком смысле – уладить?

Он смешался, не осмеливаясь назвать вещи своими именами:

– Ну так… уладить.

– То, что ты имеешь в виду, не получится. Выкинь это из головы. Даже если испорчу себе жизнь, все равно не сделаю этого.

Его снова бросило в жар, но на сей раз он попытался чуть надавить на нее:

– Зачем же ты мне звонишь, если не хочешь говорить об этом? Ты хочешь посоветоваться со мной или сама уже все решила?

– Хочу посоветоваться.

– Я приеду к тебе.

– Когда?

– Я дам тебе знать.

– Хорошо.

– А пока будь здорова.

– Ты тоже.

Повесив трубку, он вернулся в зал, где репетировал со своим оркестром.

– Господа, репетиция окончена, – сказал он. – Сегодня у меня нет больше сил.

<p>3</p>

Она положила трубку, пылая от возмущения. Ее оскорбило то, как Клима принял ее известие. Впрочем, она чувствовала себя оскорбленной уже задолго до этого.