Читаем Валютный синдром полностью

"Выказывать респект" к чужестранцам повелось еще со времен петровских. И, наверное, с этих же самых времен отношение к ним сложилось такое, как будто они из другого теста. Причем лучшей закваски. К иностранцам везде относятся иначе, чем к своим согражданам, но нигде, пожалуй, не ставят на них оптом клеймо первого сорта, тем самым считая нормальным, что второй сорт — реальная категория для оценки человека. Я решительно против столь популярного кое-где активного неприятия "чужеземцев", но чувствовать себя второсортным потребителем оставшихся после интуристовских "спецобслуживаний" ресторанно-зрелищных благ как-то не очень приятно.

В свое время долго и судорожно искали космополитов, низкопоклонников, раболепствующих перед Западом. И чего, спрашивается, не заглянули к чиновникам и буквоедам? Тут "космополитов" пруд пруди, и они, как мне представляется, не очень-то скрываются. В открытую декларируют свои гостиничные "рекомендательные" принципы, из которых автоматом следуют запреты для нас с вами. Где точка, в которой уважительное отношение к иностранному переходит в фетишизацию всего заграничного? Наверное, это происходит, когда почитание подменяется поклонением. Некоторые причиной такому отношению полагают исконно русские традиции. Помноженные на осознание величия собственного народа… Как знать. А может, это — действо бюрократической магии, возведенной в квадрат валютного дефицита? С которым бороться труднее, чем с валютчиком Хосе.

Иностранным гражданам предоставляется у нас, как правило, национальный режим, го есть они пользуются теми же правами и свободами, что и советские граждане. И обязанности — те же. Не секрет, что очень многие из наших гостей не соблюдают "таможенные и валютные правила пребывания в СССР". Хотя иностранные граждане, "совершившие преступления, административные или иные правонарушения на территории СССР, подлежат ответственности на общих основаниях…".

Но дело в том, что наше отношение к зарубежным гостям не вписывается в понятие о подобном равенстве перед законом. Как-то сложилось так, что, смотря, допустим, телепередачу о задержанном в Малайзии с килограммовым грузом героина туристе и слушая комментарии, что-де за хранение ста граммов этого наркотика положена смертная казнь, волей-неволей ловишь себя на мысли: но его то просто вышлют — англичанин как-никак.

…Конечно, это замечательно, что сложилась у нас такая традиция…….. идти навстречу приехавшим издалека, будь то просто турист или будущий специалист, получающий в СССР высшее образование. Но не трансформируется ли иногда уважительное отношение к иностранцам в какое-то необъяснимое инопочитание, когда происходит деление на тех, "кому можно", и на "своих"?

КОГО или ЧТО мы уважаем? Наших гостей? Или содержимое их бумажников?

В 1989 году Министерство морского флота СССР отважилось на некое новшество. Экипажам семи теплоходов позволили принимать валютные чаевые. (Полагаю, что чиновники министерства догадывались: в бумажнике едва ли не любого бармена, обслуживающего клиентов-иностранцев Черноморского пароходства, спрессованы не только "левые" рубли, но и доллары.) Валюта сдается в кассу, а сдавший получает премию в чеках серии "А", равную половине заработанных им чаевых. (Предлагаемую экипажу альтернативу — брать вознаграждение в обычных рублях по смешному курсу монументально непоколебимого Госбанка страны считаю лишь скучной данью ханжеской традиции; хотелось бы взглянуть на того, кто осознанно предпочтет легковесные бумажки с многообещающими надписями насчет обеспеченности "всем достоянием" Госбанка, которыми украшены наши скромные казначейские билеты, чекам Внешторгбанка СССР, столь же неброским, но все-таки гарантирующим дефицит.)

Все это любопытно. Все это хорошо хотя бы потому, что конкретно. Но все это — полумеры. (И не потому, что премия — размером в половину; составь она, допустим, как прогнозировалось вначале, четыре пятых от подаренного валютодарителем за вовремя поданный ужин или поднесенный до дверей каюты саквояж — все равно не стала бы мерой на 80 процентов. Даже для четырех пароходству участвовавших в эксперименте. Вернее, полуэксперименте.)

По оценкам западных специалистов (включая и экспертов ЦРУ США), внешний долг нашей державы перевалил к концу 1989 года внушительную отметку полусотни миллиардов долларов. Учитывая величину годового дохода, получается, что мы, все вместе, должны минимум полгода работать "просто так", чтобы избавиться от этого бремени. Нереально, конечно.

Национальный долг США — полтриллиона долларов.