Авто пролетело по Бродвею. Здесь у Таймс-сквера движение было настолько сильно, что моторы, бок к боку, сплошной стеной еле подвигались вперед, стиснутые паюсной икрой пешеходов. Восемнадцать полисменов с трудом регулировали движение.

Едва авто Гранта проехало полкилометра от угла, как воздух рвануло с необычайной силой. Пешеходы попадали. Над толпой грозно пролетело синее пенсне, сорванное с магазина оптики. Раздался оглушительный взрыв.

Елена выглянула в окно. Там, позади, стоял столб дыма и пламени, в котором корчились железные балки и шторы.

Но остановиться было нельзя.

Тысячи такси рванулись вперед.

От двадцатипятиэтажного небоскреба на углу Таймс-сквера осталась пустая клетка, из которой люди и вещи были вытряхнуты, как выручка из проволочной кассы небогатого трактирщика перед закрытием заведения.

Очнувшись, Ван прежде всего схватился за велосипед, который был превращен в кривую восьмерку.

Туман застилал глаза.

— Черт возьми! — воскликнул Ван. — А он был так близко. Стоило ли платить бешеные деньги за экстренный поезд, чтобы первый упавший на дороге небоскреб испортил всю музыку! Теперь его не найдешь. Но все равно я добьюсь своего! Я не допущу, чтобы моя репутация погибла!

Он сел на обломки велосипеда и зарыдал.

Профессор Грант с Еленой вошли в приемную Дворца Центра.

VII. Три минуты для человечества

— Я хотел бы видеть Матапаля, — сказал профессор Грант лакею с наружностью премьер-министра.

— Да, да. Нам немедленно нужно переговорить с мистером Матапалем.

Роскошный лакей оглядел профессора и его дочь взглядом опытного оценщика и нашел, что оба посетителя не стоят вместе и 500.000 долларов.

Тем не менее темные консервы профессора и хорошенькая ножка Елены произвели на лакея известное впечатление.

— Пожалуйте, — сказал он, растворяя перед ними массивную палисандровую дверь.

Они очутились в очень большом кабинете, обставленном с деловой роскошью, по крайней мере, кожевенного короля.

Из-за стола поднялся немолодой человек во фраке. Его голова была кругла, как бильярдный шар. Между большим и средним пальцами правой руки он держал драгоценную гавану.

— Чем могу быть полезен?

— Мистер Матапаль… — взволнованно начала Елена.

— Сударыня, — грустно сказал человек во фраке, — я всего лишь второй лакей шестнадцатого секретаря мистера Матапаля. Тем не менее прошу вас в коротких словах изложить мне ваше дело.

— Сэр, — с достоинством сказал профессор Грант, — мое дело имеет общечеловеческое значение, и я должен переговорить с Матапалем лично, а не с одним из его лакеев.

Второй лакей шестнадцатого секретаря покосился на сверток, который держал профессор Грант под мышкой, и учтиво сказал:

— Запись изобретателей производится по средам и пятницам, от десяти до одиннадцати утра, у пятого лакея четырнадцатого секретаря господина Матапаля.

Елена топнула ножкой.

— Вы забываете, что с вами говорит профессор Грант!

Человек во фраке нажал кнопку и сказал в телефон:

— Карточку профессора Гранта.

Через минуту из щели автомата, стоящего на письменном столе, вылезла небольшая сиреневая карточка. Человек во фраке посмотрел на профессора, затем на карточку и затем позвонил.

— Извините, — сказал он ласково, — сейчас вас проводят непосредственно к шестому секретарю господина Матапаля, на обязанности которого лежат все литераторы, композиторы и международные аферисты не ниже седьмого класса.

Роскошный лакей почтительно довел Гранта и Елену до лифта.

— Непосредственно к шестому секретарю, — сказал он негритенку, осыпанному с ног до головы серебряными пуговицами.

Лифт бесшумно рвануло вверх.

— Непосредственно к шестому секретарю! — басом крикнул негритенок, отворяя дверцу лифта.

Седой старик во фраке и золотых очках почтительно пропустил посетителей вперед и крикнул звенящим козлиным фальцетом:

— Непосредственно к шестому!..

Не менее двенадцати дверей распахнулось подряд перед профессором и Еленой.

— Непосредственно! К шестому! — пробежал подобострастный шепот по двойным шпалерам седых джентльменов во фраках, выстроившихся по пути следования гостей.

Распахнулась последняя дверь, и профессор Грант очутился лицом к лицу с шестым секретарем господина Матапаля.

Шестой секретарь сидел в кресле на колесах, укутанный шотландским пледом. Ему было лет девяносто.

Два лакея поддерживали на подушках его маленькую седую головку, качавшуюся на куриной шее, как одуванчик.

Другие два лакея кормили шестого секретаря манной кашей.

— Я профессор Грант! Мне необходимо говорить с господином Матапалем по вопросу, имеющему общечеловеческое значение.

— Дело не терпит промедления, — добавила Елена.

Пятый лакей приложил к уху шестого секретаря слуховой рожок.

Старичок сморщился и заерзал на гуттаперчевом круге.

— Скажите ему, — зашамкал он, указывая на профессора Гранта эмалевой ложкой, с которой капала каша, — скажите ему, что вакансий нет. И пенсий тоже нет. И комнат нет… Ничего нет… Пусть придет в среду.

Елена сверкнула глазами.

— Мы немедленно должны видеть Матапаля. Дело идет о судьбе всего человечества.

Она топнула ногой.