Кеша Герберина

Вадик принимает роды

Вадик был мой шапочный знакомый по работе. В прямом смысле шапочный: он обожал носить эти маленькие шапочки-назатыльники. Работал он дизайнером, слыл творческой личностью со всем из этого вытекающим: утром он делал сайты, вечерами же отшивал коллекцию одежды для маленьких собачек. Как-то мы выпили пива после трудного вторника, с тех пор стали общаться немного чаще, что однажды позволило Вадику набраться храбрости и отправить мне “кружочек” в телеграм с приглашением к себе в гости на ужин.

Я как раз надела любимый свитер с протертыми локтями и растянулась смотреть сериал под чипсы, но, получив сообщение, быстро переиграла свои планы в пользу Вадика. Поговаривали, он готовил фантастически вкусную кесадилью. Принес ее однажды на корпоратив. Я тогда прийти не смогла – слишком высок был риск сорвать дедлайн, так что я до ночи возилась с презентацией. А вот на ус информацию о кесадилье почему-то намотала.

Кроме того, Вадик был классным собеседником, а точнее – рассказчиком. Откуда-то в недрах его памяти находились такие неистовые истории, что мурашки бегали по спине наперегонки и для полного погружения в атмосферу лагерных страшилок мне не хватало разве что поджаренного маршмеллоу на палочке. В общем, я поменяла свитер на рубашку и джинсы и плюхнулась в такси.

Вадик жил в одной из тех лощеных квартир-студий с рекламных плакатов ПИКа с двумя очаровательными длинношерстными чихуахуа, которые радостно встретили меня у порога. Мама Буба и сын Бобо, объяснил мне хозяин. Так вот кто его вдохновил на пошив коллекции собачьей одежды!

Он встретил меня в переднике и тут же усадил за стол: “Понимаешь, я наготовил пасты на целый дом, а с соседями мы так и не перешли черту утреннего “здрасьте-здрасьте” в лифте, чтобы я мог вот так запросто угощать их едой. Не мог же я кощунственно поступить с пастой и бросить пищу богов на произвол судьбы. Садись! Это рецепт, который я выведал у шеф-повара одного ресторанчика в Италии. Туда, между прочим, очередь выстраивается с пяти утра! И сейчас ты поймешь, почему…”