Читаем Ва-банк! полностью

– Нет уж, спасибо. Голос у тебя усталый. – Она выудила из кармана очки и, нацепив на нос, оглядела его с ног до головы. – Да и выглядишь ты погано. Эй, малыш, у тебя все в порядке?

– Все прекрасно, – сказал он без намека на энтузиазм.

После того как Лоис умерла, Мейбл взяла за обыкновение оставлять у него на ступеньках миски и кастрюльки с горячей едой – то котлеты с картофельным пюре, то жареного цыпленка с кукурузным хлебом. Пища была такая душевная, что он съедал все подчистую, даже если в тот момент есть вовсе не хотелось. Он взял коробку и поставил ее на верхнюю полку холодильника.

– Тяжелая… Неужто лазанья? Ну зачем ты… Столько возни!

– А, перестань… Что там у тебя случилось?

– Да так, надо решить одну задачку.

– Я могу помочь?

– Конечно. Сядь и подожди, пока дожую.

Мейбл заняла свое обычное место за кухонным столом. Шестидесятичетырехлетняя бывшая телефонистка из Цинциннати, она в одиночку вырастила двоих детей, а когда они вознамерились вернуться под ее кров, сбежала во Флориду. Свое вынужденное безделье она ненавидела и начала здесь новую деятельность, которая – к ее собственному удивлению – принесла ей всеобщее почитание.

– Ты что-нибудь о блэкджеке знаешь?

– Ничего. Но в свое время я поигрывала в бридж.

– Хорошо играла?

– Вполне. Даже в турнирах участвовала.

– Когда-нибудь замечала, как противник подает сигналы своему партнеру?

– Ну… Да, вот когда ты спросил, вспомнила один случай. Это было в 1968 году, на турнире в Бойсе. Я заметила, как Этель Белл показала своему мужу, что у нее пять козырей. Я, конечно, немедленно позвала судью.

– Тогда ты обладаешь достаточной квалификацией, – сказал Валентайн. – Я хочу, чтобы ты просмотрела пленку, которую мне прислали из казино.

– Обязательно, – пообещала Мейбл. – Но прежде чем мы начнем, прочти мое последнее объявление и скажи, что ты думаешь. По-моему, все готово.

Она вытащила из сумочки клочок оберточной бумаги и толкнула к нему через стол. Ее анонимные пародии на личные объявления вот уже год публиковались в «Санкт-Петербург таймс», и Мейбл превратилась в знаменитость. Ее афоризмы и шутки вовсю цитировались в редакционных статьях и речах местных политиков как «глас народа». Она же относилась к своей новой роли со всей ответственностью.

– Только честно, – предупредила она.

– Хо-хо-хо, – загоготал Валентайн, хлопая себя по бокам. Тот факт, что его милая и добропорядочная соседушка обладала таким необычным чувством юмора, был выше его понимания.

– Значит, понравилось?

– Да ты себя превзошла!

Она вытащила еще один клочок.

– Тогда уж и это прочитай.

– Два? Два объявления за раз? Ну, Мейбл, не бережешь ты народ!

– Перестань валять дурака. Читай.

– Есть, мадам!

Валентайн ржал до слез:

– Классика, ну просто классика!

– Тебе действительно понравилось?

– Ты подняла пародию на рекламу на новую высоту.

– Хочется что-то оставить после себя на этой бренной земле, – с комично-торжественной миной заявила Мейбл.

– А ты уверена, что стоит использовать свое настоящее имя?

– Ну, поклонники мне не помешают! Ладно, хватит обо мне. Так в чем проблема? Может, Бабуля Мейбл поможет и тебе.

– А вдруг и поможешь…