Читаем В зоопарке полностью

С нами мистер Мерфи разговаривал не больше, чем его обезьянки, и вел себя так же почтительно и ни к чему не обязывающе. Поэтому мы очень удивились, когда однажды весенним днем он вдруг объявил, что хочет сделать нам подарок, который, как он надеется, миссис Плейсер разрешит нам принять. А подарить он хотел щенка — помесь колли с лабрадорской овчаркой, чистопородного по обеим линиям. Хозяин попросил мистера Мерфи подыскать щенку дом.

— Можете сказать миссис Плейсер, — добавил он с улыбкой, потому что бабкины чудачества были известны всему городу, — можете сказать ей, что из щенка вырастет хороший сторожевой пес, и ей больше не придется бояться ни за свои ложки, ни за свою честь.

Последние слова он произнес серьезно, но подбородок его погрузился в воротник, а из уголков глаз побежали морщинки. Щенок скулил и повизгивал в лачуге, но мистер Мерфи не разрешил нам на него посмотреть: ему не хотелось брать грех на душу — вдруг да влюбимся мы в парня, а нам потом не разрешат его взять?

В тот же вечер мы рассказали бабке о подарке мистера Мерфи… Собака? А почему вдруг собака? Наверное, он прослышал, что она только что посадила грядку у дома, так эта бестия ее разворотит! А какого пола? Пес? Говорят, сучки надежнее: пес будет вечно убегать и провоняет скунсом — об этом пьяная голова мистера Мерфи, конечно, не подумала! А щенка уже отучили гадить в доме? Ну, это же ни в какие ворота не лезет!

Бабка взывала к своим сторонникам, забывшим из‑за коварных происков мистера Мерфи даже о неизменном свекольнике.

— Я, может быть, ошибаюсь, но не кажется ли вам исключительно странным, что мистер Мерфи пытается всучить моим сироткам необученного щенка? — спросила она. — Если бы его уже отучили гадить в доме, то он бы так и сказал, а раз молчит, значит, наверняка этого не сделали. Может быть, его вообще нельзя отучить? Я слыхала о таких случаях.

Ее буйная фантазия при дружной поддержке способных ассистентов разыгрывалась с необычайной быстротой. Собака уже зримо присутствовала в комнатах. У нее лезла шерсть, она выкусывала блох, брызгала на стены, отряхиваясь от дождя, волочила по полу мерзкую дохлятину, грызла туфли, хвостом переворачивала стулья, пожирала мясо с блюда, лаяла, кусалась, блудила, дралась, воняла падалью, грязными лапами пачкала дорожки и царапала пол. А вдруг она взбесится и укусит ребенка? Двоих! Троих! Искусает весь город! И вот уже бабушку и ее бедных крошек волокут в тюрьму за укрывательство этого пакостного, вонючего и пьяного католика–пса.

И все же, как ни странно, взять щенка она разрешила. Как и предсказывал мистер Мерфи, ход судебного разбирательства изменили слова: «сторожевой пес». Едва Дейзи произнесла их, как бабка дала отбой, скомандовала полный назад и, пока мы по ее приказу ходили на кухню за десертом, успела сменить галс и произвести разведку. Корабль пошел новым курсом, и рассмотрению подверглись уже способы применения и огромные возможности собаки в качестве орудия сыска и отправления правосудия. Пес, воспитанный самой миссис Плейсер! Восемь гончих вокруг стола, терзая красную свеклу, будто еще теплого зайца, ринулись в долгие и бурные дебаты. Сейчас, бдительно навострив уши, хозяйку уже охранял ее верный пес, защитник вдов и сирот, одиноких и бездомных. Он на пушечный выстрел не подпускал к дому грабителей и убийц–маньяков, цыган, жуликов–миссионеров, бездельников и болтливых коммивояжеров. Он приносил покупки от бакалейщика, извлекал вечернюю газету изо всех уму непостижимых мест, куда мальчишка злонамеренно ее забрасывал, выносил калек из горящего дома, спасал тонущих детей, следовал за хозяйкой по пятам, по команде служил, ложился, вставал, садился, прыгал сквозь обруч и ловил крыс.