Читаем В зоне риска. Интервью 2014-2020 полностью

– Юрий, а вы не преувеличиваете значение и потребность в этом чувстве? Мир сейчас настолько открыт и доступен, люди стремятся к единению, становятся людьми мира, границы государств если не стираются насовсем, то во многом становятся условными. Какой тут патриотизм?

– История показывает, что без развитого патриотизма, не переходящего, естественно, в шовинизм и ксенофобию, невозможно развитие страны. Именно на патриотизм, на духовный подъём, на пассионарную энергию (термин Льва Гумилёва) опираются главные свершения и прорывы. Если бы не было подъёма патриотизма, то мы бы никогда не победили в Великой Отечественной войне. Заметьте, со второй половины 30-х годов абсолютный интернационализм советской власти вдруг обрусел. Вспомнили наших героев – и Александра Невского, и Суворова, и Кутузова, даже над русскими богатырями издеваться перестали. Появились книги, фильмы на эту тему, песни, памятники и т. д. Почему? Потому что вступать в большую войну, будучи в ссоре с самым многочисленным народом страны, нельзя. Вот и одумались… отчасти…

– Но сейчас же другая обстановка. Гитлера нет, слава тебе Господи.

– Кто Вам сказал? Разве мы не находимся опять в конфронтации с консолидированным Западом? Разве НАТО не упирается в наши границы, как печень в ребра, после хорошей выпивки? Но если тогда Запад был консолидирован, отчасти насильно, фашисткой Германией, то теперь, сами знаете кем…

– Кем?

– Соединенными Штатами Америками. Знаете такую страну? Против нас объявлены санкции, перспектива военного конфликта за океаном обсуждается открыто. Этого мало? Но моя книга не про это. Я попытался осмыслить судьбу русского народа, его место в нынешней системе государства, разобраться, чем был русский народ в советской цивилизации. Делать вид, будто проблемы русских в России сегодня нет, это оказывать плохую услугу государству российскому. Кстати, хорошо сказал как-то Рамазан Абдулатипов о том, что у нас беспокоятся о судьбе малых народов, и это правильно, но часто забывают поинтересоваться, а как живётся самому большому народу? А ведь именно от его самочувствия в конечном счёте зависит стабильность страны.

– Но это же не связано с чувством национальной ущемленности! По нашему разумению, бедствия народа в большей степени связаны с другими факторами: экономическими, политическими.

– Разумеется, экономические и политические проблемы влияют на этнические, и наоборот, но природа у них разная. Советская власть тоже считала: если идеология ставит интернациональную, классовую солидарность и экономические связи выше национальных интересов, то так оно и есть на самом деле. В результате, мы получили распад Советского Союза именно по национальному признаку, да ещё с кровавыми столкновениями в «спорных регионах». Если вы сейчас проедетесь по бывшим республикам СССР, то увидите: там построены этнократические государства при полиэтническом населении. В некоторых лимитрофах к русским относятся деликатно, в других, в той же Прибалтике, по-хамски. Но суть от этого не меняется: интересы титульной нации там стоят на первом месте.

– Но мы же в России не хотим строить такое государство, как, скажем, в Прибалтике. Мы не хотим делить людей по национальному признаку, у нас страна многонациональная.

– А я и не предлагаю строить у нас мононациональное государство, тем более – по образцу прибалтийского апартеида! Во-первых, это невозможно: Россия – многонациональное федеративное государство. И слава богу! Я говорю о том, что, скажем, у якутов, карелов, аварцев, калмыков помимо общефедеральных устремлений, всегда были и будут свои сугубо этнические интересы. И осуществляются они через структуры и органы автономий, гарантированные конституцией. А у русских автономии нет и быть не может в силу историко-географических причин. Значит, должно быть что-то другое. «Русский приказ» при правительстве РФ, Русский совет при президенте… Но ничего такого нет. Почему? Мы тоже народ, а не этнический эфир!