Читаем В западне полностью

Когда в понедельник в десять утра Танос Лиаракос вошел в кабинет судьи, телевизор в кабинете работал, а Снайдер читал газету. Откинувшись на спинку своего массивного вращающегося кресла, он держал газету широко развернутой перед собой.

Кабинет был забит книгами, повсюду валялись папки с делами, на стене за его спиной висела вышивка в рамке. На фоне изящных розовых и белых цветов кто-то вышил слова "Суди виновных".

Когда дверь закрылась, судья Снайдер опустил угол газеты и с удивлением посмотрел на посетителя. – Почему вы не дома, Лиаракос, не смотрите в этот проклятый телевизор вместе со всеми?

– Насмотрелся уже, ваша честь, – последовал ответ.

– Я тоже. Выключите этот дурацкий ящик, пожалуйста, сделайте милость.

Лиаракос выключил телевизор и опустился на стул. Из кармана пальто он вынул конверт, извлек его содержимое и протянул судье.

Снайдер неохотно сложил газету и положил ее перед собой на стол, после чего прочел документ, переданный ему Лиаракосом.

– Прокурор видел? – коротко спросил он.

– Да, сэр.

– И что сказал?

– Он не желает высказываться. Сказал, что полагается на ваше решение.

– Я знаю, что он полагается на мое решение. Но прежде чем его вынести, я хочу знать, собирается ли он его оспаривать.

– Нет. Не собирается.

– Итак, причины вашего отказа? – спросил судья, держа листок большим и средним пальцами и слегка покачивая им в воздухе.

– Это личный мотив. Я не думаю, что смогу адекватно представлять Альдану и поэтому прошу меня простить. В этом городе найдется дюжина компетентных, опытных адвокатов, специализирующихся на уголовных делах, и Альдана может позволить себе выбрать любого из них. Черт, он может нанять их всех.

– Все же, почему?

– Это личное.

– На той неделе был у меня здесь один молокосос с таким же ходатайством. Дело оказалось в том, что он считал своего клиента виновным. Надеюсь, у вас ничего похожего на ерунду вроде этой?

– Нет. Это личное.

– Вы больны?

– Нет.

– Нелады с законом?

– Нет, сэр.

– Ходатайство отклонено. – Снайдер бросил листок через стол и тот опустился прямо перед Лиаракосом, который следил за его полетом, не отрывая от него глаз.

– Дело в моей жене. Она наркоманка, употребляет кокаин.

– Сочувствую. Но какое это имеет отношение к ходатайству?

Лиаракос поднял руки, но тут же их опустил. Открыл было рот, но передумал и посмотрел на свои руки.

– Я хочу выйти из игры. Я не могу в таком состоянии защищать его. Ему нужна хорошая защита, а я не могу предоставить ему такую.

– Бляха-муха, – сказал судья Снайдер. – Кто из адвокатов в наше время не имеет друзей, которые бы не употребляли хоть что-нибудь. Все эти придурки баловались травкой в колледже. Они посещали разные вечеринки и кто-то всегда держал для гостей сахарницу, полную порошка, для тех, кто уже привык. Возможно, я уже старый хрыч, но я, черт побери, еще в курсе того, что происходит. У половины адвокатуры такие же проблемы, или что-то в этом роде.

Заметив выражение, застывшее на лице Лиаракоса, судья Снайдер немного смягчил свой тон.

– Послушайте. Если я удовлетворю ваше ходатайство, новый адвокат Альданы придумает пятьдесят причин, по которым ему потребуется масса дополнительного времени для изучения обстоятельств дела и составления документов, и я вынужден буду это время ему дать. А правительство хочет, чтобы суд над Альданой состоялся как можно быстрее, по многим причинам, включая внешнюю политику и наши отношения с Колумбией. Это стоящие причины, на мой взгляд. Я предлагаю вам переговорить с клиентом. Скажите ему то, что вы сказали мне. Если он согласен на другого адвоката, это его дело. Сидеть его заднице. Но новый адвокат не получит ни одного лишнего дня сверх того, что имели вы. И это тоже скажите Альдане.

– Я уже разговаривал с ним, – сказал Лиаракос. – Он хочет меня.

– Вы сказали ему, что ваша жена употребляет кокаин?

– Да, сказал.

Судье не терпелось узнать, какова была реакция Альданы, но он сдержался. Это адвокатская тайна. Он поерзал в кресле, пристраиваясь поудобнее, и слегка приподнял бровь.

– Он лишь рассмеялся, – пробормотал Лиаракос. Затем встал и прошелся по комнате.

Взяв в руки свод законов, он продолжил: – Мне, вероятно, не стоило бы говорить об этом, но я скажу. У меня возникло впечатление, что ему все равно, кто его адвокат. Очевидно, он думает, что суд никогда не состоится.

– У меня был однажды такой пес, – сказал, судья Снайдер и сделал паузу. – Упорно гадил на ковер. Урок для него оказался очень болезненным. В конце концов до него дошло.

* * *

В два часа того же дня вице-президент Куэйл проводил пресс-конференцию. Телевизионная статистическая служба позже сообщила, что ее, по сравнению с предыдущими, смотрело наибольшее за всю историю американского телевидения число телезрителей.