Ужас вновь завладел им. Его затрясло, когда низкий животный стон достиг его ушей и эхом, едва слышно, отозвался в глубине огромной и пустой темной комнаты.

Кто-то уже просто не мог кричать, кто-то, чьи легкие разорвались от крика, кто истратил все слова мольбы и молитвы, кто уже не думал о жизни. Этот человек стонал только потому, что все еще дышал.

Что-то было еще. Запах! Он внимательно принюхался. Паленое мясо. Да, паленое мясо. Запах подгорелого жира, острый и едкий.

– О, Боже!

Харрисон Рональд Форд двинулся вперед. Через щель в неплотно притворенной двери сочился свет.

Стоны стали громче, послышался голос.

– Ты предал своих братьев, своих братьев по крови. Продался белым ублюдкам, продал свое тело и кровь, продал... – Фримэн Мак-Нэлли. Харрисон Рональд узнал этот голос. Фримэн Мак-Нэлли. – Чем они тебя купили? Деньгами? Ты теперь никогда не сможешь их истратить. Женщинами? Тебе их никогда не трахнуть, с тем, что у тебя осталось. Ха!

Казалось, Мак-Нэлли обезумел. Сумасшедший. Его голос, на октаву выше чем обычно, звучал на грани истерики.

– Убей меня!

Молчание.

Звериный вопль:

– Убей меня!

Харрисон Рональд Форд толкнул дверь и вошел. Воняло нестерпимо.

Посреди комнаты, привязанный к стулу, сидел обнаженный мужчина. Над ним висела электрическая лампочка без абажура. Во всяком случае, пока он еще оставался мужчиной. С его тела свисали куски плоти. В паху не осталось живого места. На его лице – Харрисон подошел ближе, чтобы разглядеть его лицо, – остался только один глаз, вместо второго зияла пустотой обгоревшая глазница. На груди еще больше ожогов. Удивительно, но крови почти не было.

– Убери пистолет, Сэмми.

Он огляделся. Остальные сидели на стульях, расставленных вдоль стены. На полу стоял огромный утюг с прилипшими к нему кусками мяса, которые до сих пор дымились.

– Убери пистолет, Сэмми. – Это Фримэн. Он стоял напротив окна с пистолетом в руке, нацеленным в Форда.

Харрисон посмотрел вниз. Он не помнил, в какой момент "кольт" оказался у него в руке. Опустив пистолет, он еще раз взглянул на человека, привязанного к стулу.

– Убей меня!..

– Этот болван продал нас. Он стучал на нас легавым. В конце концов он сознался.

Он мог бы перестрелять их всех. Мысль мелькнула у него в голове и палец непроизвольно пополз к предохранителю. Их пятеро. Семь патронов. Сначала Фримэна, потом остальных. Так быстро, как сможет нажимать на спусковой крючок.

Фримэн подошел к Форду и остановился, скрестив на груди руки и сверля взглядом человека на стуле.

– Разве это не дерьмо? Я знаю его столько, сколько помню себя. А он продал меня. Фримэн хмыкнул и мотнул головой. С бровей слетели капли пота. – А ведь все это время я думал на тебя, Сэмми. Падла-а-а!

Мак-Нэлли снова мотнул головой и отошел к окну. Затем, повернувшись, ткнул пистолетом в сторону Харрисона Форда.

– У тебя пистолет. Убей его. – Он произнес это будничным тоном, будто заказывал пиццу.

Человек на стуле не спускал с Форда своего единственного глаза. Его руки, вернее, то, что от них осталось, по-прежнему были связаны сзади. Сквозь обгоревшее тело проглядывали белые полосы – кости. Харрисон медлил.

– Пристрели его, – приказал Фримэн.

Харрисон сделал шаг. Глаз продолжал следить за его движениями. Вот обожженные губы дрогнули. Форд наклонился, чтобы расслышать.

– Убей меня, – прошептали губы.

Харрисон снял пистолет с предохранителя. Поднял "кольт" и направил его чуть выше свежей кровоточащей раны, в то место, где раньше находилось левое ухо жертвы. Само ухо валялось на полу рядом с утюгом.

– Прости, Айк, – сказал Форд и нажал на спуск.

Глава 19

Тело Айка Рэндольфа лежало в багажнике машины, когда Харрисон Рональд остановился перед зданием ФБР на улице Е. Фримэн велел ему избавиться от трупа, бросить его где-нибудь посреди улицы. Обезображенный труп заставит задуматься любого, кто когда-либо вздумает перейти дорогу Мак-Нэлли.

Да, Фримэн. Как скажешь.

Вчетвером они затолкали тело в багажник, и Харрисон уехал, даже не попрощавшись.

Он все продумал.

Солнце уже поднялось.

Воскресенье, восемь утра. На улицах и на стоянках пусто. Через час-другой пригороды проснутся, откроются лавки, и толпы людей, не успевших купить к Рождеству подарки, заполнят стоянки и хлынут в бесчисленные храмы розничной торговли. Покупатели доберутся и до центра, но это произойдет лишь спустя пару часов. А сейчас на улицах попадались только пьяницы и бродяги. Ветер выхватывал из-под колес автомобиля пустые консервные банки и обрывки бумаги, вываливавшиеся из переполненных мусорных баков, и гнал их по улице.

Выключив двигатель, Харрисон сидел в кабине, прислушиваясь к окружающим звукам.

Он сделал это. И до сих пор жив.

Руки дрожали.

Волна облегчения обрушилась на него, как удар молота; он начал всхлипывать.

Как же отчаянно он устал. Слезы катились по щекам, сил не осталось даже для того, чтобы пошевелиться.

Все.

Черт, нужно добраться до Хупера. Отдать ему ключи от катафалка с телом Айка Рэндольфа, а потом завалиться спать.