Читаем В тисках полностью

Она вышла, чтобы привести себя в порядок. Итак, то, чего она боялась, свершилось. Жервен сделал попытку связаться с женой. До этого он не давал о себе знать просто-напросто потому, что находился в отъезде. А теперь принял твердое решение увидеться с ней. Вероятно, он занимается бизнесом? Какой-нибудь современный директор фирмы, постоянно летающий из одного места в другое, уставший от многочисленных деловых встреч. Как только он вернется в Париж, то позвонит снова. Если немного повезет, ей удастся получить несколько дней передышки, а потом последует неизбежное объяснение. Он, конечно, же примется преследовать ее, захочет узнать причины ее молчания. Долго она скрываться от него не сможет. Теперь она уже сожалела, что не ответила на звонок сама. Она бы ему сказала… Что бы она сказала?.. «Я не Симона. Нам с вами надо встретиться как можно скорей!» Он начал бы задавать вопросы. Разговор затянулся бы. Филипп бы подошел и, быть может, взял бы, по своему обыкновению, параллельную трубку. И все же ей хотелось быстрей положить конец этой идиотской истории.

Но Жервен больше не звонил, и прошло еще несколько дней, невыносимых из-за своей монотонности. Филипп появлялся только за обедом и ужином. Когда он входил, то сразу же заявлял: «Ни о чем меня не спрашивай. Я работаю над планом, который принесет нам много денег. Ты удивишься, когда я тебе все расскажу. Хорошо бы только, чтобы старик не зажился на этом свете». Он ходил вокруг Леу, со злобой его рассматривал, расспрашивал медсестру, приходившую делать уколы:

— Как вы его находите?.. Мне кажется, сдает.

— Да нет, все так же.

— Да что вы! Он же все больше несет несусветный вздор.

— Нет. Его что-то угнетает, но он не может этого высказать… Естественно, усилие утомляет его. Он теряет ход мысли. Но я чувствую, что он пытается что-то понять… как будто ему хочется что-то узнать.

Филипп с яростью сжимал кулаки в карманах, оставаясь наедине с женой, призывал ее в свидетели.

— Эта девица просто глупа! С чего это ей пришло в голову, что он хочет что-то узнать?

— Но она права. Мне кажется, что время от времени у него бывают проблески и он не может понять, кто я такая.

— Плевать на это, лишь бы он не раскрывал рот.

Он хлопал дверью. И когда возвращался вечером, от него часто пахло спиртным.

Марилена наконец получила удостоверение личности и зашла в банк взять немного денег. Потом, чтобы оттянуть время, прошлась по магазинам. У нее уже пропала решимость идти на почту, и она долго просидела в кафе перед стаканом фруктового сока. Имеет ли она право вскрывать письма, адресованные Симоне, жульнически вторгаться в тайны супружеских отношений, которые Симона тщательно оберегала? Но это единственный способ узнать хоть что-нибудь о Жервене, по тону его писем понять, можно ли сказать ему правду, довериться ему. Марилена наконец решилась, перешла улицу Ваграм и вошла в почтовое отделение. Может, никаких писем вообще нет в природе. Может, Жервен принадлежит к числу тех людей, как и Филипп, которые не любят писать и предпочитают звонить по телефону. У окошка стояла небольшая очередь. Марилена протянула служащему удостоверение личности, сгорая от стыда, как жена-прелюбодейка. Тот порылся в стопке писем, вытащил из нее одно… второе… третье… Марилена угадала правильно.

С ворованными письмами она выбежала на улицу, укрылась в каком-то кафе. Она боялась даже встретиться взглядом с официантом, подавшим ей лимонад. Жервен писал четким, разборчивым почерком, слегка растягивая прописные буквы, в которых чувствовалась некая снисходительность. На двух письмах стоял штамп Рима, на третьем — Милана. Жервен итальянец? Наверно, Симона встретила его в Италии, ведь она часто отдыхала в Греции, Италии и на юге Франции. Пилочкой для ногтей Марилена аккуратно вскрыла конверты.

«Симона, дорогая!»

Она закрыла глаза. Ее как будто вдруг одурманил слишком сильный запах. Но потом решительно, словно хирург, склонившийся над обнаженным телом, пробежала текст первого письма.