Читаем В тени короля полностью

Ровена застыла у зеркала, не веря, что всё это происходит с ней наяву, и уж тем более не веря, что решилась на столь безумную авантюру. Впрочем, выбора особого у неё не было, к тому же Брутус внушал доверие. Первый магистр без возражений согласился на все поставленные условия, включая брачный контракт, в котором тщательно оговаривались все щекотливые нюансы их совместного существования.

Белоснежное платье усеивала россыпь жемчуга и самоцветов, ослепительно сверкающих в лучах утреннего солнца и переливающихся множеством крошечных радуг. Шею приятно оттягивало массивное ожерелье из крупных бриллиантов, широкие золотые браслеты, нанизанные на запястья поверх тончайших ажурных перчаток, нежно позвякивали при малейшем движении. Пальцы украшали кольца, и каждое из них можно было смело назвать истинным шедевром ювелирного мастерства. Ровене казалось, сейчас она носила на себе едва ли не половину королевской казны — такую роскошь не могла себе позволить даже тётка, падкая на сверкающие побрякушки. Каждая деталь наряда, даже исподнее, стоила целого состояния. Шёлк, кружева, искусная вязь золотых и серебряных нитей — Брутус не скупился даже на мелочах.

Всё утро её наряжали, украшали, пудрили и красили, завивали локоны. Ровене, привыкшей к изысканной простоте и пользующейся косметикой только в особых случаях, процесс подготовки казался утомительно скучен, но она смиренно вытерпела все необходимые ритуалы над своей внешностью и теперь с изумлением изучала незнакомку в зеркале, восхищаясь её сияющей красотой. Неужели это она — осиротевшая принцесса, презираемая даже собственными кузинами? «Да, чёрт возьми, это я! И скоро я перестану считаться изгоем, скоро вместо диадемы я буду носить настоящую корону».

Поблагодарив наёмных умелец и распустив прислугу, она с минуту постояла у окна, любуясь пышными клумбами сада и уже наполовину скрывшимся в желтоватом мареве вулканом. Покидать покои не хотелось, но внизу уже ожидали. Опоздание с её стороны стало бы чудовищной грубостью по отношению к Брутусу: никто и никогда не лелеял и не баловал её так, как первый магистр, при этом отдавая себе отчёт, что брак их всего лишь ширма, выгодная сделка. Его благородство и щедрость подкупали, и Ровена старалась не думать о том, что он её главный и непримиримый враг. После дяди, конечно же.

К её великому разочарованию, за дверью ожидали Шестьдесят Седьмой с Мороком. Харо со вчерашнего вечера так и не объявился, хотя Ровена настойчиво пожелала видеть его в своём сопровождении. Невыносимый упрямец!

— Госпожа, вы… — Морок восторженно выдохнул. — Ничего прекраснее я в жизни не видел!

— Благодарю. Но где Сорок Восьмой?

— Он это… — Шестьдесят Седьмой замялся. — Короче, он ни в какую. Упёрся, и всё тут. Сказал, что можете хоть казнить.

— Я подумаю над этим, — холодно отозвалась Ровена. Ей предстоял тяжёлый день, и лучше воздержаться от лишних огорчений, а с Сорок Восьмым она позже разберётся. Не бегать же за ним по всей усадьбе, в самом деле! К тому же он сделал осознанный выбор. Чувства ни в коей мере не должны соприкасаться с долгом, и кому, как не рабам, прекрасно об этом известно, их с детства учат беспрекословному повиновению. И как она умудрилась выбрать из всех осквернённых каструма самого своенравного? Несносный скорпион, своим поведением он только всё портит. Что ж, пусть тогда не жалуется на утраченное к себе доверие!

Продолжая злиться на сумасбродство Сорок Восьмого, Ровена пересекла просторный холл и остановилась на крыльце. У экипажа уже ожидал Брутус. Его строгий чёрный костюм-тройку украшали золотая цепочка часов и зажим на алом галстуке, сверкающий в лучах солнца крупным алмазом. Кучер низко поклонился, торопливо обогнул украшенную пурпурными лентами карету и распахнул дверцу. Магистр же, приблизившись, подал Ровене руку:

— Вы безупречны, моя принцесса! Даже блеск диамантов не способен затмить вашу красоту.

— Видимо, именно это вы и намеревались сделать, выбрав для меня такой наряд, — смеясь, подметила Ровена.

— И моя диверсия провалилась с оглушительным треском, — Брутус помог забраться в карету и занял сиденье напротив. Его сопровождал один-единственный скорпион, тот самый, что охранял его при встрече у таверны. Наложницы, как правило не отходящей от своего господина ни на шаг, нигде не было видно.

Дорога к Храму оказалась досадно короткой, а Ровене так хотелось получше узнать чернокаменный Опертам. Она успела лишь мельком рассмотреть острые пики усадеб за высокими оградами и широкий проспект с вымытыми до блеска витринами и манящими вывесками лавок и закусочных. Прохожие останавливались, глазея на мчащийся свадебный экипаж, свистели и выкрикивали вслед поздравления. У Храма Ровена не без удивления обнаружила огромную толпу, которая при их появлении подняла такой шум, что в ушах загудело. В первых рядах, крича и отпихивая друг друга локтями, толкались газетчики с блестящими линзами фотоаппаратов.

— Что они здесь делают? — Ровена растерялась от такого неожиданно-бурного внимания к своей персоне.