— Это шиповник с липовым цветом — собьёт жар. Смешай его с кипятком и дай настояться недолго. А это мазь из арники, притупит боль. Только обязательно вместе с этим, — она указала на длинную колбу с мутным содержимым. — Завтра зайди, ещё дам.

По дороге назад Керс решил заскочить в свой прежний дом. Некоторые собратья ещё не спали, обсуждая последние новости. За столом развалился Триста Шестой, и араком от него несло так, что глаза заслезились. Поприветствовав желторотиков, Керс заглянул в огромную кружку в руках друга:

— Морда не треснет?

— Слыхал, Седой помер? — здоровяк шмыгнул носом.

— Слыхал.

— Как там Твин?

— Сам-то как думаешь? — Керс выдернул кружку из его рук и отхлебнул арака. Какая же всё-таки дрянь это уруттанское пойло!

— Да уж… Знаешь, а Шустрый ведь тогда не погиб, — Триста Шестой обхватил голову руками. — Казнили его, брат, на Площади Позора, представляешь? У свободных целая площадь для позорной смерти… Для осквернённых места не нашлось, а вот для позора — пожалуйста. И других тоже казнили. А мы сбежали, что щенки трусливые.

Может, и как трусливые щенки, но что бы изменилось, если бы все полегли в замке или у Материнской Скорби? Проклятая ночь и так забрала многих собратьев. Им бы всем жить да жить, вот только Госпоже плевать, молод ты или стар, плевать ей, ждут ли тебя где-то, нужен ли ты кому-то. Она всё равно берёт причитающееся, и как знать, может, завтра она заберёт и его самого или Твин, а, может, всех сразу. Так стоит ли лишний раз вспоминать об этой бессердечной суке?

Керс ободряюще хлопнул друга по плечу:

— Мы ещё со всех них спросим, братишка. И за Шустрого, и за Слая, и за каждого из нас. Выше нос, сам же говорил, с дыркой в ноге не побегаешь.

— Говорил, а всё равно скребёт, — он бухнул себе в грудь кулаком, — вот здесь. Невмоготу скребёт, хоть псиной вой! Понимаешь?

— Да куда уж мне… Ладно, пойду я, Твин совсем плоха, нельзя её надолго оставлять.

— Вали давай, — махнув рукой, будто отгоняя надоедливую муху, Триста Шестой отобрал у него свою кружку, залпом осушил её и запустил в угол.

— Эй, хорош шуметь! — один из желторотиков поднял заспанную морду. — Мне на охоту завтра.

Керс заглянул в свой дорожный мешок и, поколебавшись, выудил из него конверт. Запихнув письмо за пазуху, он сгрёб в огромный ком покрывало с подушкой и поспешил назад, к дому Севира, но уже на подходе, услышав разъярённый крик Твин, отшвырнул свою ношу и ринулся внутрь.

— Я хотел помочь, но она не подпускает, — бормотал бывший принцепс, стоя на пороге спальни.

Оттолкнув незадачливого папашу, Керс ворвался в комнату. Твин сидела на полу, зажимая ладонью левую руку. Кровь стекала на её колени, скапливалась у ног в густую чёрную лужу, поодаль валялись осколки кувшина.

— Ты что натворила?! — Керс стянул с пояса ремень, чтобы наложить жгут, как вдруг подруга оглянулась, и он невольно замер под взглядом светящихся в полумраке зелёных глаз.

— Представляешь, — Альтера отняла руку, открывая рваную рану до самого локтя, — эта дура чуть не убила меня!

Глава 11

Корнут повертел в пальцах пузатый флакончик с медной крышкой на цепочке и поднёс его к глазам. В лучах солнца содержимое приобрело синеватый оттенок, а голубое стекло, темнёное у горла и донышка — определённо работа стеклодува из Южного Мыса — заиграло радужными бликами. Щедрость Аргуса воистину не знает границ: пузырёк был заполнен всего на четверть, хотя посланник ордена пылко заверил, что этого должно хватить на целый месяц.

Несмотря на отказ, глава Ордена выполнил своё обещание, предоставив пробный образец. Впрочем, действенность эликсира Корнут пока проверять не торопился, и дело не в том, что незаметно опоить короля — весьма сложная задача, зависимость от Шести Ветров — вот то зло, удерживающее его от опрометчивых решений. К тому же настроение Юстиниана немного стабилизировалось, а пытаться улучшить то, что и так работает, чревато плачевными последствиями. Поджог какой-то вшивой редакции не в счёт, жаль только, что Шарпворд улизнул, но и его поимка всего лишь вопрос времени. И как этому гадёнышу удалось пронюхать о принцессе?

Придя к выводу, что зелье должно оставаться крайней мерой, Корнут спрятал флакон в секретный кармашек пиджака и подтянул к себе внушительную стопку отчётов.

В дверь робко постучали.

— Войдите, — бросил он, листая бумаги.

В кабинет заглянула румяная мордашка.

— Прошу меня простить, господин, — проблеяла молоденькая служанка. — Вас ожидают в Читальном дворе.

— Что, прямо сейчас? — Корнут удивлённо воззрился на говорившую.

— Именно так, господин.

— И кто же?

— Не имею чести знать, господин. Я передаю то, что велено. Вас проводить?

— Благодарю, не стоит, — недовольно вздохнув, Корнут ровненько поправил разворошённую стопку документов и вышел в коридор.