Читаем В суровом Баренцевом полностью

Как только машины дали ход, мы с Никольским вышли на палубу. Здесь уже было несколько наших офицеров.

Подошел и старший боцман Алексей Повторак, главный старшина, призванный из запаса. Он только что ходил на бак, где брашпилем матросы выбирали якорь.

— Ну, боцман, что увидел хорошего у американцев? — спросил старпом Алексей Прокопьевич Проничкин.

Ничего нового, товарищ старший лейтенант. А вот их боцман мне не понравился. Матрос один с брандспойтом замешкался, так он на глазах у всех как двинет его кулаком! Жаль, нельзя было вмешаться...

Так начался переход. Многие из нас попали на Север впервые и стремились получше рассмотреть окружающую местность. Мимо проплывали скалистые берега залива. Чуть дальше с обеих сторон возвышались сопки. Округлые у подножья, с тупыми вершинами, они были почти сплошь покрыты снегом, лишь местами виднелись клочки растительности — кусты да березки с кривыми, крючковатыми ветвями. Берега слева и справа пустынны. Кое–где попадались редкие домики, приютившиеся у самого уреза воды.

— Скучноватый вид, прямо скажем, — вслух выра зил свои мысли Анатолий Лисовский, командир артил лерийской боевой части.

— На Тихом океане тоже скалы и сопки, но там хоть настоящие деревья растут, — пробурчал штурман Ни колай Гончаров.

— Ничего, братцы, зато здесь северное сияние увидим, — успокоил всех Василий Лариошин. Командир минно–торпедной боевой части всегда отличался оптимизмом.

— А правда, что здесь куры не живут? — спросил Повторак и, заметив наше недоумение, пояснил: — В Заполярье полгода день, полгода ночь — рассвета не бывает. Слышал я, петухи отвыкают кукарекать и по гибают. Ну, какие же могут быть куры без петухов?

— А наш боцман философ, — улыбаясь вставил зам полит капитан–лейтенант Ефим Антонович Фомин. Все дружно рассмеялись, а Повторак, смутившись, отошел в сторону.

Впереди, справа по курсу, открылся скалистый, с обрывистыми берегами остров. Это Кильдин.

Как только вышли из залива, суда построились в походный ордер. Наш конвой, имевший условное наименование «RA-59», состоял из сорока четырех транспортов — по пять в колонне. Вместе с кораблями эскорта транспорты растянулись на несколько миль по фронту.

Вначале конвой шел на северо–восток — надо было подальше оторваться от берега, чтобы гитлеровская авиация не смогла нанести удар по судам с финских и норвежских аэродромов.

Наши истребители сопровождали конвой вплоть до 70–й параллели.

Защита полярных конвоев по договоренности с союзниками возлагалась на британский флот. Корабли Северного флота эскортировали караваны только в своей операционной зоне — до меридиана 20°. Вот и теперь в составе эскорта находились семь советских кораблей: эсминцы «Гремящий», «Разъяренный» и «Куйбышев», два тральщика и два больших охотника за подводными лодками.

Первый день был на исходе. Ни вражеской авиации, ни подводных лодок не было слышно. Но с наступлением сумерек гидроакустики стали нащупывать притаившегося врага. Взрывы один за другим раздавались где-то позади. Это наши тральщики сбрасывали глубинные бомбы. Ночью корабли эскорта радиолокатором обнаружили вражеский самолет. Немного позже тральщик атаковал глубинными бомбами подводную лодку. Значит, немцы обнаружили конвой. Как стало известно впоследствии[6], большая часть из двенадцати фашистских подводных лодок, развернутых в Норвежском море, по приказу командования спешила занять выгодные для атаки позиции.

Через сутки конвой повернул влево и лег на курс северо–запад. Вскоре после этого вице–адмирал Г. И. Левченко передал с «Фенсера» на советские корабли:

— Возвращайтесь на базу. Благодарю за эскортирование.

На них взвился сигнал: «Желаю счастливого плавания!»

С грустью смотрели мы вслед уходящим кораблям под таким родным нам всем Военно–морским флагом. Когда они шли с нами, а в небе кружили краснозвездные истребители, на душе было как-то веселее, спокойнее. А теперь впереди и сзади, слева и справа, куда ни посмотришь, везде над судами полоскался звездно–полосатый американский флаг.

Слева от нас, выделяясь высоким бортом и длинной палубой, шел конвойный авианосец «Фенсер» под британским флагом. Авианосец временами выходил из общего строя для выпуска или приема самолетов. Интересно было наблюдать, как, развив нужную скорость и повернув против ветра, авианосец ложился на боевой курс и тотчас с его палубы взлетали один за другим самолеты. На каждом таком авианосце их две эскадрильи — одна истребительная, вторая — противолодочная.

Второй день не переставая дул пятибалльный ветер, разгоняя высокую волну. Частые снежные заряды внезапно окутывали конвой и закрывали суда сплошной пеленой. С транспортов спустили на длинных тросах туманные буи. Рулевые ориентировались по ним, держа заданную дистанцию, часто совсем не видя идущие впереди суда.

По–разному складывались взаимоотношения американцев с советскими моряками.