Читаем В стремлении – жить! полностью

Промучившись полдня с дверью, ребята с помощью топора и железного прута от телеги сумел и – таки открыть таинственную дверь. Когда Стёпка осветил с помощью свечи открывшееся помещение, то просто не смог сдержать своего удивления и восторга от увиденного:

– Хлопцы! Туточки ящики с винтовками. Их уйма!

Действительно, видимо, это был склад оружия и кавалерийской амуниции, который не успели вывезти белогвардейцы во время гражданской войны. Всё было (как потом оказалось) тщательно упаковано, смазано, так что, несмотря на подземную сырость и прошедшие полтора десятка лет, находилось в совершенно исправном, не тронутом ржавчиной и сыростью состоянии.

– Ура! Вот это да! – шумела и верещала неистовая мальчишеская братия.

А когда обнаружилось, что есть и сабли, и наганы, и патроны к оружию, восторг перешёл в буйную радость от предвкушения возможности попользоваться всем этим. Какой мальчишка не мечтает подержать в руках настоящее оружие, а уж если пострелять из него или порубать настоящей саблей воображаемого врага – это просто сказка или волшебство, которого просто не может быть.

Постепенно вооружившись «до зубов», ребятня неистово начала рубить подвернувшиеся недалеко кусты ивняка, с гиканьем и криком налетая на «куст-врага».

Но когда раздался, как показалось, оглушительный выстрел, все оторопело замерли. Это было сигналом к дальнейшему огневому буйству, но старший Федька Кныш остановил всех окриком:

– Стоять всем! Не палить, мелюзга! Все ко мне! Вы шо, сказилися, перестреляете друг друга. Толпа пыталась возражать:

– Пострелять-то хочется!

– Стрелять будем по очереди, в одну сторону, в сторону стен помещичьей усадьбы и в шо-нибудь, – сказал Фёдор с чувством собственного командирского превосходства.

В боевых «подвигах» Ваня не заметил, как пролетел день, и, возвращаясь домой с Петькой, думал, как же объяснить тёте Марии столь длительное отсутствие, тем более что в обеденное время они каждый день встречались за столом, а сегодня, заигравшись, и он, и все пацаны забыли обо всём на свете.

Но разведка в виде девчачьей команды, особенно в лице Нюрки Ветровой, не дремала. Любопытство и желание досадить пацанам, категорично не принимавшим в свою команду девчонок, заставляло последних шпионить и иногда выдавать взрослым подслушанные или подсмотренные мальчишеские секреты.

И в этот раз, встретив ребят на длинной деревенской улице, Нюрка ехидно спросила:

– Ну что, где шлялись?

– Не твоё дело, где были, там нет! – неожиданно почти в один голос ответили Ванька с Петькой и стеной пошли на любопытствующую девчонку. Та от неожиданного напора младших по возрасту мальчишек отступила в сторону, но всё же крикнула вслед:

– Посмотрите-ка, какие грозные, замухрышки. Под зад коленом захотели, да?

Петька оглянулся и показал напористой девчонке кулак.

– Да пошли, ну её! – сказал Ваня. И пацаны быстрым шагом пошли прочь.

Такое безвольное и быстрое отступление мальчишек вызвало у Нюрки дополнительное подозрение. «Что-то скрывают», – подумала она, уходя.

Во дворе хаты тётя Мария кормила кур и цыплят, отгоняя надоедливого драчливого петуха, не дававшего куриному потомству спокойно наклеваться положенной порции ужина.

Увидев заходившего во двор племянника, Мария сразу же приступила к расспросам:

– Ванюшка! Где же ты был? Почему у тебя рубаха такая грязная, что-то случилось?

– Ничего не случилось. Просто мы с хлопцами заигрались, сегодня нас было аж девять человек, вот и придумали играть в сыщиков и разбойников, потом купались, потом опять играли.

– Ты ж почему меня не предупредил, а? Я ж беспокоюсь. На обед не пришёл. Ничего не сказал, – наседала Мария.

– Простите, тётя Мария, я постараюсь больше так не делать, – сказал Ваня как можно убедительнее и глядя с покорным видом на тётю, поскольку ему действительно было неудобно и стыдно и за своё враньё, и за беспокойство, доставленное этой доброй женщине.

– Ну, ладно, надеюсь, что всё будет именно так. Пошли ужинать, сорвиголова. Тебе нельзя без обеда, ты и так худющий. Желудок испортишь. Вот тогда и будешь вспоминать меня, – продолжала она, примирительно взяв его за плечи и увлекая в хату.

Потом, спохватившись, добавила:

– Тю, такой грязный, иди умойся, разбойник. Или сыщик?

– И то, и другое по очереди, – с облегчением оттого, что враньё заканчивается, произнёс приободрившийся парнишка.

На следующий день «бои местного значения» возле заброшенной помещичьей усадьбы продолжились. Но на этот раз всё закончилось значительно раньше, чем рассчитывала мальчишеская братия.