Читаем В сетях предательства полностью

Так проходили вечера. Утром – газеты. Вера вдвойне интересовалась войной – вообще и в частности потому, что на далеких (они казались бесконечно далекими) полях славы и смерти находился ее кумир, ее Дима.

А после чтения газет – наскоро выпитый чай и служба.

Контора, где за письменным столом проводила свои часы Забугина, была первой комнатой налево из передней. Тут же в передней висел поминутно дребезжавший телефон.

Другие двери, тотчас же за спиной конторщицы, наглухо забитые, вели в столовую. И хотя с обеих сторон спускались глухие драпировки, но говор, даже не особенно громкий, в одной из смежных комнат был отчетливо слышен по соседству.

В этот день мадам Альфонсин с утра уехала в Царское Село, вызванная туда экстренно очень важной и очень знатной клиенткой своей. Господин с внешностью провинциального фокусника готовился принимать пищу в адмиральский час в единственном числе. Вера, которой полагался «маленький завтрак», выговорила себе право завтракать в конторе, не желая встречаться за одним столом с господином Антонелли. Звонок. Бойкая горничная впустила длинного, с костистым, бесцветным лицом блондина в военной форме.

– Дома?

– Барин дома, а барыня уехали.

– Кого я вижу? Шацкий… да! – послышался голос бакенбардиста.

Приятели расцеловались.

– Хорошо, что ты пришел, будем завтракать вместе, да… а то одному скучно. Будет бифштекс с жирком… это хорошо под водку… да…

Продолжение беседы Вера слышала через дверь. Стучала посуда, стучали ножи.

– Наливай!

– Держи рюмку… держи… да…

– А водка холодная…

И чем больше друзья вливали в себя холодной водки, тем громче развязывались словоохотливые языки.

– Ну, как в общем живешь, Евгеша? Живешь… да…

– Да вот, понимаешь, возни до черта мне с этим самым Корещенко! Охаживаю около да вокруг – ничего не выходит! И раньше эта морда Юнгшиллер покоя не давал мне – вынь да положь ему чертежи корещенковских «истребителей», а теперь, как началась война, дует меня и в хвост и в гриву!

– Это понятно. Да… Немцам только намекни, а уж они при своей технике живо соорудят какие угодно истребители… Давай рюмку… Холодная, люблю, знаешь, когда графинчик вспотеет… Вспотеет… да… Ну, какая там еще ерундовина у тебя на заячьем меху, неужели так и сядешь в калошу?

– Твое здоровье, дружище… Зачем садиться, не таковский я человек!

Вера Клавдиевна завтракала у себя. Вначале машинально слушала, но когда собеседники заговорили о том, что немцы с их техникой сумеют быстро использовать новое изобретение русского человека, нож и вилка застыли в ее руках, да и она вся застыла, вслушиваясь, боясь проронить хоть единый звук, боясь, что субъект в военной форме и Седух либо начнут говорить тише, либо перейдут к другой теме…

Но ни того, ни другого. После нескольких рюмок приятели, забыв всякую осторожность, почти кричали и такое кричали, что не всякий и шепотом говорить отважится…

– Нет, мы в калошу не сядем, только за все надо браться с умом. Надо испробовать все пути. Сам Корещенко чертежи держит за семью замками, зубами не выгрызешь! Механик его предан ему, как собака, этого не купишь. Какие же еще открываются горизонты?

– Выкрасть, и все… выкрасть… да…

– И дурак! Чернобородый дурак, ваша милость, я ведь тоже не лыком шит! Взвешивал и так и этак. Выкрасть можно, хотя и трудновато, однако можно… А толк от этого выйдет какой? Скандал, огласка! В делах военного и политического шпионажа необходимо, чтобы все было тихо, гладко, без сучка-задоринки.

– Ну, и будете ждать случая, пока война кончится. Кончится… да…

– Нет, не будем! Знаешь, что мне пришло в голову? За водкой всегда приходят великие мысли… Привлечем мы к этим самым истребителям – Юнгшиллер будет на седьмом небе от радости – Елену Матвеевну Лихолетьеву!

– Ты с ума сошел! Такую особу? Наша клиентка, клиентка… да… гордимся… да… особа…

– Для тебя особа, а для меня – «Елена Матвеевна, пожалуйте ручку». Вот мы тут пьянствуем вместе, а ты Шацкого не знаешь… Молчи, молчи, не знаешь! У Евгения Эрастовича Шацкого такие пружины, такие ниточки – рот разинешь.

– Ты большой хвастун, хвастун… да… Чем ты можешь доказать твое знакомство с Еленой Матвеевной… да… Как она тебе в этом деле поможет? В этом деле, да?

– Как? А ты слушай, повесь свои длинные уши на гвоздь внимания… Тебе, так сказать, социальное положение Елены Матвеевны известно?

– Я думаю, еще бы неизвестно?! Кто же не знает… да…